Андрей не унимался:
– Хор, наверное, в честь радиоприемника назвали. Поют так же хреново, как он вражеские голоса ловит.
– Они не поют, а воют. Просто нам с тобой не понять высокую эстетику таких песнопений. Помнишь, ко мне друзья из Еревана приезжали? Светкина подруга, Андра, та, что из консерватории, решила помочь с культурной программой. И повезла на Праздник песни…
– Помню, ты рассказывал. После третьей песни твои армянские друзья впали в состояние транса, а какой-то Гагик потом всю ночь этой Андре мстил. Рома, а пойдем-ка лучше в вагон. Кажется, это надолго.
Проходя по коридору, Хузин увидел Калвитиса. Главред «Сельской жизни» жадно вгрызался в бутерброд с ветчиной. Рома остановился и, немного подумав, обратился к жующему:
– Товарищ Калвитис, приятно кушать.
– Спасибо, – с трудом выговорил толстяк.
– Товарищ Калвитис, а вы знаете, что каждую секунду в странах Африки умирает несколько детей? Они пухнут от голода.
Едва не подавившись, Калвитис отер салфеткой поблескивающие от жира губы:
– А к чему вы это сейчас сказали?
– А к тому, что есть такое замечательное слово «солидарность». И если вы хоть денек побудете солидарны с голодающими детишками Нигера или Сомали, то значительно улучшите свое духовное и физическое здоровье.
– Хузин, кажется, так звучит ваша фамилия? А вы знаете, товарищ Хузин, сколько людей умирает ежедневно от пьянства и алкоголизма? И не в Африке.
Андрей оттащил Рому, когда тот пытался зайти в купе.
– Ром, ну хватит ерундой маяться! Ты же Малютку подставить можешь!
– Он мне категорически неприятен. Если я ему физиономию не отрихтую, буду считать наш вояж пустым и никчемным. Все отвратительно, все! И рожа, и фамилия дефекационная. И ест он мерзко.
– Рома, у нас проблемы. Много проблем. Обманутый официант с хером, который никогда не вырастет. Впереди рандеву с Матвеичем. Твой разлад с Зоей… Ром, пообещай мне, что Калвитиса не постигнет участь негра из «Лиры».
Хузин поклялся, что травмировать соседа по вагону не станет. Пока юные хористы испытывали терпение собравшихся на перроне, Рома с Андреем успели выпить по две рюмки. Пение стихло. Друзья вновь появились у импровизированной сцены. Малютка Джоки общался с интересной дамой. Возраст около полувекового, облачена в строгий костюм пиджак-юбка. Малютка, поддакивая, кивал головой. Пассажиры из вагона для привилегированных размещались в новеньком «Икарусе». Закончив беседу, Джоки подошел к Роме с Андреем.