Слишком поздно было бы обратиться за помощью к тем, кто так бесцеремонно наслаждался своей бурной вечеринкой. Теперь все внимание сосредоточено на нелегком деле разбираться с последствиями этого конфликта. Вместе с белым теплоходом уплыли мечты о беззаботном отпуске, и теперь перед героиней стоит непростая задача: преодолеть обиды и злость, чтобы найти способ мирно разрешить эту ситуацию....
Эх, Оксана, Оксана, столько головной боли из-за тебя и твоего Васьки».
Между тем рядом с Василием ни Оксану, ни ее дочек я, как ни старалась, не увидела. Из-за мощной спины Оксаниного гражданского мужа выглядывала тощая особа неопределенного возраста и с откровенно злым лицом. Острый носик и волосы, выкрашенные в морковно-рыжий цвет, делали ее похожей на лису, но не с хитрой симпатичной мордочкой, а с хищным оскалом, готовую вцепиться в каждого, кто рискнет недобро на нее посмотреть.
За женщиной вышагивала девица лет пятнадцати, такая же тощая, рыжеволосая.
«Что он собирается из Египта везти? Шкуру верблюда? Или чучело нильского крокодила? Лучше бы этот крокодил его съел», — мысленно пожелала я изменнику.
Василий прошел в двух шагах от меня, скользнув взглядом по моему лицу — и не узнал, хотя мы виделись всего полгода назад, и ничего радикального я со своей внешностью не делала.
«Он не ожидал меня здесь увидеть», — сообразила я.
Араб поставил на палубу чемоданы. Василий достал портмоне и вытянул из него доллар. Купюра в мгновение ока перекочевала в карман носильщика.
Мое внимание от путешествующего Василия отвлекла шумная компания, вступившая на борт следом за ним и его попутчицами — трое мужчин и две женщины. Все они были в изрядном подпитии и говорили на украинском языке. Один из мужчин — худой, с отекшим лицом и, пожалуй, самый пьяный — спросил, не хочет ли Василь отметить тесным кругом (подразумевалось, без дам) прибытие на судно. Василь неопределенно хмыкнул, давая понять, что он не против смочить горло, но его спутница не одобрит его поведение. И точно — «Лиса» так посмотрела на соотечественника, предложившего выпить, что тот отпрыгнул назад, едва не упав за борт.
— Рада, я пошутил, — стал оправдываться мужчина. — Да нет у меня уже ничего.
— Так я тебе и поверила, Роман. Нет у тебя, так у кого-то другого найдется. — Она брезгливо поморщилась и отвернулась.
— Ни у кого нет! Честно! — врал Роман. Это было видно по лицу. Он отводил глаза в сторону и подленько улыбался. — Все, что было, еще в самолете выпили.
