Автор
Калли снова чувствовала себя живой после экстаза, которого у нее никогда раньше не было. Воздух вокруг был как будто наполнен едким запахом пота и прямыми мужскими сокровищами, отдаваясь в каждом клеточке ее тела, когда она вновь вздохнула.
Как такое могло случиться? За годы ее несчастий только умение себя безоговорочно контролировать придавало ей силы.
Он оттолкнул ее руки и быстро расстегнул ремень, потом Калли услышала звук расстегивающейся молнии. А потом он снова нетерпеливо откинулся на спину дивана.
В полутьме выражение его лица показалось ей знакомым. Также на нее смотрел Алкис, когда ругал ее и обвинял в неверности.
Что она делает?
Подумать только, она сгорала от желания, а он все это время испытывал одно только нетерпение от ее неопытных ласк.
Если она сейчас это сделает, перестанет себя уважать. А это последнее, что у нее осталось.
Она вскочила с дивана, ноги ее дрожали.
— Ну? — он вопросительно приподнял бровь. — Я жду.
Она приоткрыла рот, но не смогла издать ни единого звука, только смотрела, как он сидит с расстегнутыми штанами и ждет, пока ему доставят удовольствие.
Калли отступила на шаг, потом еще на шаг.
— Что ты делаешь? — Скука в его тоне уступила место резкости.
Ей стало страшно. И стыдно за то, что ее притягивал даже такой Дэймон Савакис — высокомерный и нетерпеливый.
Калли развернулась, открыла дверь, подобрала свою длинную юбку и побежала по дорожке. Она только что освободилась от гнета брака без любви и хладнокровного расчетливого мужчины. Она не могла добровольно отдаться еще одному такому же человеку.
Не могла.
Дэймон глазам своим не мог поверить, глядя на белую фигурку, бегущую по холму.
Он встал, пошатываясь, проклиная себя за то, что координация движений у него сейчас напрочь отсутствовала.
Черт! Да ему даже дышать было больно.
Будь проклят его язык и его сарказм. Желание показать свою власть.
Он скривился от ненависти к себе самому. Какая уж тут власть! Он весь обмяк под ее нежными чувственными прикосновениями. И только решимость заставить ее заплатить за все, что он натерпелся, дала ему силы не впиться ей в рот что есть силы и не обрушиться с ласками на ее тело.
Его гордость с самого начала не позволяла ему отвечать на ее поцелуи.
Он так крепко сжимал диван, стараясь сдерживаться, что у него онемели пальцы. Более того, он уже готов был сдаться. Она просто околдовала его. И тут как раз она стала возиться с его ремнем, и Дэймон испытал огромное облегчение. Хорошо еще, что она не опустила руку чуть пониже, тогда бы он точно взорвался. Он с подросткового возраста не испытывал столь сильного возбуждения.
