В зале «Тритон» гремит электронная музыка, но это не мешает двум стоящим у стены аборигенам с ухмылкой разглядывать тебя. Красивые девушки в коротеньких юбках и лифчиках пристально наблюдают за твоей реакцией, ожидая интересного предложения. Сломай мой страх — вот как ты можешь уйти из этого места без лишних приключений....
— Ты тоже хитришь! — фыркаю в ответ.
— Согласен, — откидывается на диван, становясь серьезным. — Хорошо. Помнишь, что я тебе сказал сегодня днём?
— Да. Я тебя не устраиваю. Совершенно.
— Правильно. Только забыла уточнить одну важную деталь: в роли моей женщины, — щелкает меня по носу, как ребенка.
— А это существенно?
— И даже очень.
— Хочешь определить мне другую роль? — Боже, всё из него клещами тащить нужно. Куда делся деспот и тиран?
— Совершенного верно.
— Кольцо было по этому поводу?
— Ага.
— Скажешь по какому? — прищуриваюсь и скрещиваю руки на груди.
— А сама не догадываешься? Ты же у меня девочка умненькая, — снова ехидничает этот вредина.
— Да кто ж тебя знает, Майский?! — не выдерживаю и озвучиваю ранее пришедшие на ум мысли. — Может, ты меня, в любовницы решил перевести, а кольцо — взятка. Или вообще в отставку отправить, и вот прощальный подарок возил примерять.
— Лерка! Дурочка! Хватит ерунду молоть. Женой ты моей будешь. Женой.
— Кто сказал? — вредничаю в ответ.
— Я сказал, а ты согласилась.
— Не было такого, — демонстративно фыркаю. — Даже кольцо показал и забрал!
— Так для этого и забрал, чтобы всю ночь уговаривать его носить. Очень сильно уговаривать, — опять сжимает мою попу.
— А вот фиг»! Ничего не получится, — показываю язык и добавляю, краснея, — мне нельзя пять дней.
Замечаю, как гаснет улыбка Майского.
Разве из-за отсутствия секса может так портиться настроение?
Неприятно становится. Неужели только на этом он хочет построить отношения?
Не верю, но осадок…
— Я очень рассчитывал, буквально мечтал, что ты забеременеешь с первого раза, — зарывается пальцами в мои волосы, массируя затылок.
Смотрит в глаза. Серьезный и открытый, как, наверное, никогда до этой минуты. Беззащитный, сбросивший всю броню и раскрывший свои желания.
Кажется, откажи я сейчас, и удар по нему будет очень жестоким и болезненным.
А еще понимаю, что вот так, немного завуалированно, этот большой и сильный мужчина мне в своих чувствах признается.
Как умеет и считает правильным.
Без громких слов и миллиона обещаний. Доказав поступками, что всегда будет заботиться и защищать.
— Я одна? — задаю такой болезненный с некоторых пор для себя вопрос.
Понимает, кивает.
— Обещаю.
И я верю.
— Подарю, Игнат, — киваю, и вижу, как серо-зеленые глаза буквально оживают.
