В зале «Тритон» гремит электронная музыка, но это не мешает двум стоящим у стены аборигенам с ухмылкой разглядывать тебя. Красивые девушки в коротеньких юбках и лифчиках пристально наблюдают за твоей реакцией, ожидая интересного предложения. Сломай мой страх — вот как ты можешь уйти из этого места без лишних приключений....
Вот же ненасытный!
— Игнат! — приподнимаю его лицо за подбородок, чтобы он смотрел в глаза, а не на грудь или ноги.
— Не фырчи, я любуюсь, — чмокает в нос и с азартом, словно разворачивает подарок, потихоньку стягивает с меня полотенце. — Работы сейчас много, потому что Пашка еще один новый объект запускать надумал. А я заранее давал согласие на участие. Теперь не отыграть. Придётся немного потерпеть, Ёжик."
"— Хорошо, как скажешь, — пытаюсь ухватить за краешек сбегающую ткань, но горячий рот, что впивается в оставшийся без прикрытия сосок, отвлекает и заставляет извиваться.
Какая, нафиг, работа…
Какие вопросы…
Есть Он и Я.
— Хочу тебя, — прижимается сильнее, что никаких сомнений не остается в его словах.
— Сверху? — страх, что надо мной будет большое мужское тело, появляется где-то на задворках.
— Давай попробуем еще раз, только не бойся.
Майский нависает и берет мои руки в захват над головой. Внимательный взгляд четко отслеживает изменения в мимике.
Уверена, он остановится или снова что-нибудь предпримет, если паника завладеет мной.
— Хорошо, — киваю, расслабляя мышцы.
— Боишься сейчас меня?
— Нет.
— А то, что руки держу?
— Держи, — киваю уверенно.
— Ты у меня умница, — отвлекает поцелуем и плавно, медленно входит.
Замирает, удерживая мой взгляд. Дыхание само собой учащается. Страх показывает голову, но не так сильно, как обычно.
А потом я отвлекаюсь. Замечаю, как у Майского венка пульсирует на виске, выдавая напряжение.
Он тоже переживает. Ему важно, чтобы я перестала бояться. Выкинула ужас прошлого на помойку и стала свободной.
Чтобы поняла: он — не они.
Чтобы разделила прошлое и настоящее и обрубила лишнее.
И я стараюсь, глядя глаза в глаза, замечаю теплоту и нежность. И, наконец, отпускаю свою боль. Игнат — не насильник.
Он — мой мужчина.
Заботливый и внимательный… Тот, кто всегда услышит и не пойдет против моих желаний.
— Всё хорошо, — выдыхаю и подбадриваю его улыбкой, — продолжай.
— Уверена? — всё равно не торопится, хотя, кажется, мы сейчас оба от напряжения начнем вибрировать.
— ДА, — не выдерживаю и сжимаю внутренние мышцы.
Помогает.
Майский прекращает изображать статую и делает первое движение… второе уже резче…
А потом срывается, отпускает вожжи и превращается в моего привычного доминанта, что управляет моим телом так, как нравится именно ему, но дарит удовольствие нам обоим.
