Автор
В шатром тишине снежной ночи мы тронулись в пути. Страх крадется за каждым сосенским стволом — кажется, ночь готова выдать нас на миг как Настю из "Морозко". Или нет? Мой мир вот-вот рухнет, но я не вижу начала этого кошмарного пути.
Он?!
Замерев, трясущимися пальцами веду по лицу. Шрам на месте. А щетины и правда нет.
- Это правда ты?!..
- Я... - горячий выдох мне в кожу.
Истерично смеюсь и рыдаю одновременно, вжимаясь лицом ему в шею.
- Ты...
- Ч-ч-ч... - его губы скользят по моей брови. - Уходим.
Люди начинают включать телефоны, везде мерцают экраны. И за кулисами тоже.
- Тебе нельзя тут... - шепчу я. - Сейчас включат прожектор, я должна быть в центре.
- Нет! - резко и агрессивно цедит он. - Уходим.
Оттаскивает ещё на пару шагов.
- Гордей!.. - несмело сопротивляюсь я. - Ты что?.."
"И прожектор вдруг вспыхивает. Вместе с софитами. Оглушающий треск, переходящий в перезвон.
И я чувствую, как лечу в сторону, в руках Гордея. Мы падаем на пол, я оказываюсь под ним. Больно бьюсь головой об пол. От веса его тела дыхание выбивает из лёгких.
Все приходит в движение. Перезвон заканчивается.
- Стекло прожектора лопнуло!
- Закройте кулисы!
Конферансье вежливо оправдывается перед публикой, объявляя технический антракт. Из динамиков в зале играет классическая музыка, чтобы заглушить шум на сцене.
Я вижу громоздкие ботинки СОБРа. И слышу специфические стальные звуки, возводимых предохранителей оружия. На Гордея наставляют винтовки.
- Отставить... - тихий голос отца. - Это Ершов. Какого хера он смог проникнуть на сцену, а?!
- Ты в порядке? - поднимается на локтях Гордей, заглядывая мне в лицо.
- Кажется... - шокированно шепчу я.
Он поднимается, стряхивая с себя осколки, поднимает меня.
- Какого черты ты здесь?! - злится отец.
На лице контрастные пятна.
- Пришел на балет, - пожимает плечами. - Мест в партере не было, с балкона не видно нихрена. Ну и... Я остался в проходе. Свет погас. Я... интуитивно среагировал.
- Хитрая сука... - стучат каблуки. - Ну конечно он не здесь!
Оглядываемся. Диляра поднимает один массивный осколок.
Основная масса самых громоздких упала в центр, где я должна была стоять.
- Не убило бы... - демонстрирует она толстое острое стекло. - Но ранило бы прилично. И что тогда по его плану?
- Скорая.
- Да!
Она выхватывает рацию и начинает отдавать распоряжения.
Всё снова приходит в движение. Сцену поспешно убирают.
- Пусть выйдет дублёрша, уводим Божену, пустите слух, что она ранена осколками.
Балерины возмущённо сетуют, боясь продолжать и наткнуться на неубранный осколок.
Хаос...
Гордей накидывает мне на плечи свой пиджак. Он разрезан на спине в нескольких местах.
