Автор
В шатром тишине снежной ночи мы тронулись в пути. Страх крадется за каждым сосенским стволом — кажется, ночь готова выдать нас на миг как Настю из "Морозко". Или нет? Мой мир вот-вот рухнет, но я не вижу начала этого кошмарного пути.
От ликования скорее! Мне хочется бежать скорее и смотреть на это во все глаза, впитывая то, что он наконец-то ""обездвижен""!
Отдаю Гордею пиджак. Накидываю пальто.
Обгоняя отца, прямо в пуантах бегу по лабиринтам закулисья.
Впереди быстро идут два бойца.
Оглядываюсь. Сзади отец и Гордей.
Выбегаю на улицу. Оцепление. Молчаливо синими маячками мигает Скорая. Все ее двери открыты. Очень много людей - в форме и переодетых.
Мансуров, в наручниках, стоит у автобуса с Собром.
Какой-то боец пропускает через оцепление отца и меня.
Я подхожу близко к Алишеру. В трёх шагах до него меня придерживает отец. Лицо ублюдка разбито.
Встречаемся с ним взглядами.
- Привет, малыш! - широко улыбается он мне окровавленным ртом.
- Ты проиграл...
- Ахаха… Не-е-е… Скоро увидимся... - плотоядно подмигивает мне.
Отец срывается, мажет кулаком ему в челюсть."
"Бойцы, аккуратно заламывая руки, отесняют его от Алишера.
- Спокойно, товарищ полковник.
Алишера уводят в автобус.
С гадким чувством незаконченности обнимаю себя за плечи.
Всех посторонних разгоняют бойцы.
Перевожу взгляд на лица людей в белых халатах. Они в наручниках.
- Я этого знаю! - притрагиваюсь к руке Диляры. - Он приезжал лечить меня иногда.
- Да-а-а?... Вот это улов у нас сегодня. Пойдем, других посмотришь.
Когда заканчивается опознание и всех увозят, Гордея уже нет.
Только отец, который разговаривает с сотрудниками и наша охрана с моими вещами.
Подгоняют машину.
Мы едем домой.
- Пап... Я свободна теперь?
- Нет.
- Почему? Его же поймали.
- Потому что... я ещё в должности. И рисковать больше не буду. Но скоро будешь свободна... Потерпи.
Я не могу потерпеть! Я хочу ""домой""...
*** - “Шоу должно продолжаться!”
Глава 42 - Коробка
Саундтрек: Смысловые галлюцинации - Мысленный волк
Переодевшись, сижу в своей комнате держа в руках тиару. Перья такие нежные… А я больше нет. Я как пустыня. Внутри меня сурово и сухо.
- Наконец-то… наконец-то это всё закончилось… - всхлипывает мама.
Мама - житель оазиса. Отдаю ей Тиару.
- Моя маленькая красавица!
Это не так.
Маленькая, ранимая и трепетная, я только, пожалуй, рядом с Гордеем.
- Ты была так прекрасна! Твою гримерку завалили цветами поклонники. Отец не позволил забрать ни один букет. Ты будешь блистать еще… Критики хвалят твою Одетту!
- Нет, мам. Нет… Нет. Я не хочу.
- Чего же ты хочешь? - растерянно. - В чем ты себя видишь?
- Я… - плыву взглядом по комнате. - Пожалуй, я хочу работать с собаками. Не с людьми.
Из рук мамы падают вещи.
