В Петербурге 1829 года волна загадочных смертей. Полиция видит совпадения, но судебный врач Тоннер уверен: это не случайность. Он начинает расследование, которое откроет тёмные секреты города и приведёт к опасному противнику, скрывающемуся в тени.
– Я знаю, что делать! Я мужчина и дворянин, черт побери! Я вызову его на дуэль!
– Что? – Софья Лукинична этот вариант совершенно упустила из виду. Еще чего не хватало! А вдруг попортит племянника? Один такой рогоносец взял да и прострелил сопернику причинное место! – Не стоит этого делать, Арсений Кириллович, дорогой! У вас руки дрожат, а Тучин отлично стреляет! По дороге в Петербург уложил какого-то поляка. Просто так, из-за карточной ссоры.
– И ему сошло с рук?
– Конечно! У него масса покровителей!
Князь зарычал.
– Мой вам добрый совет, не связывайтесь! Увезите лучше княгиню в поместье, живите там круглый год в тишине и спокойствии.
– Знаете, я и сам об этом думал.
– Вы в карете приехали?
– Да.
– Даже не распрягайте! Сажайте свою благоверную – и скачите во весь дух!
– Да, да! Вы правы! – закивал Дашкин.
– Давайте я вас провожу!
Дашкин хоть и медленно, но все-таки соображал:
– А как же письмо?
– Какое письмо?
– Письмо! Письмо! – заладил Дашкин. – Мне нужно письмо.
– Хорошо, я вам напишу.
– Марфуша…
– Зачем вам эта дура? Если про будущее узнать хотите, погадайте у майорши, у которой комнату сняли.
– Откуда вы знаете?
– Я про вас все знаю! И про будущее ваше расскажу. Пойдемте, пойдемте…
Лаевская подхватила опешившего князя под руку и потащила в коридор.
Марфуша достала из ридикюля ключи, Тоннер поднес свечу к замкам.
– Перевешены! – вскрикнула она. Ключи жалобно звякнули в задрожавшей руке.
– Простите? – не понял Тоннер.
– Не на своих местах! – без всяких прибауток пояснила Марфуша, ткнув поочередно ключом в два самых больших замка. Подобные Тоннер видел лишь раз, на таможенном складе.
– А остальные? – поинтересовался Илья Андреевич.
– Остальные правильно висят! – Марфуше от волнения не удавалось попасть ключом в прорезь верхнего замка.
– Давайте я!
Замки давно не смазывались, пришлось с ними повозиться. Как только Тоннер распахнул дверь, блаженная кинулась внутрь. Илья Андреевич шагнул за ней. Свеча осветила беспорядок: кровать не застелена, на столе крошки, на полу валяются тряпки и нитки.
– Вас ограбили? – предположил Тоннер.
– Не знаю!
– Но здесь беспорядок…
– Так и было. Натура у меня такая…
Тоннер пожал плечами. Из какого она, интересно, сословия? Крестьянка? Нет! Руки у нее, как у того калики, белые, трудом не испорченные. Купчиха? Да они таких слов, как «натура», сроду не слыхивали. Дворянка? Мещанка? Надо подумать!"
"Марфуша тем временем достала из-под подушки валик и внимательно оглядела швы.
