В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Эй, братишка! Где могила барона, которого вчера хоронили?
– По аллее до развилки, оттуда десять шагов налево, потом еще пять направо по тропинке, – сторож не удивился второму подряд посетителю. Баумгартена закопали только вчера, видать, не все попрощались.
– А на телеге можно?
– Зачем?
– Хозяин мой велел могилу лапником убрать! Вот везу!
– Це ж сено!
– А ты с Украины?
– А то…
– Так, может, горилки?
– А е?
– Шоб у хохла не було…
Филипп Остапыч достал зеленую бутыль, которую прихватил на всякий случай.
– Тады проезжай.
– Потом!
Сторож вытащил пробку и от души хлебнул, словно молока из крынки.
– Тпру! – скомандовал кляче Михаил Константинович.
Осмотрелся.
На колокольне храма Смоленской Божией Матери, что дал название речке и обоим кладбищам вдоль ее берегов, православному и лютеранскому, звякнул колокол. Час дня! Нехай Угаров похрапит. Сначала содомита прикончу.
Ярош двинулся к склепу Баумгартенов.
Тоннер, несмотря на теплую шубу, дрожал. Достал из саквояжа пистолет. Зарядил, взвел курок, покрутил в руках – спрятать-то негде, шуба без карманов.
На колокольне пробили час. Сейчас все выяснится!
Моська сразу узнал недоброго швейцара, который советовал мальчишкам его утопить. И приближался он к Хозяину нехорошо, кошачьим пружинистым шагом. Пес перебежал боковую аллею, потом по-пластунски подобрался к Тоннеру на расстояние прыжка.
Кошка разочарованно мяукнула вслед.
Господи! Да это Филипп Остапович!
Тоннер расстроился.
– Добрый день, доктор! – Ярош улыбнулся. – Не знал, что и вы…
– Что я?"
"– Что и вы здесь! – вывернулся швейцар. – А я решил попрощаться с бароном…
Тоннер пытался разглядеть сквозь деревья, не идет ли кто? Но кроме стоявшей за поворотом телеги ничего не увидел. Илья Андреевич посторонился, уступая «швейцару» тропинку. Ярош за его спиной достал проволоку. Оставалось накинуть ее на шею…
Илья Андреевич, не отрываясь, смотрел на телегу.
– Тоннер! Берегитесь!
Он обернулся, но проволока уже просвистела над головой и вонзилась в тонкую полоску шеи между воротником и подбородком.
– Нет! – послышался голос Дениса.
– А-а-а-а! – закричал «швейцар».
