В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Полиция про убийство слышать не хочет! А я точно знаю – убили Софушку. И Марфушеньке видение было!
Терлецкий взглянул на Тоннера, тот покачал головой. Рано!
– Так у Марфушеньки и узнайте, кто убийца! – с насмешкой посоветовал Федор Максимович.
– Спрашивала! Не вижу, говорит, фигура в тумане! Вы Яроша допросите!
– Увы! – развел руками Терлецкий. – Не получится его допросить!
– Неужто сбежал?! – схватилась Ирина Лукинична за сердце.
– Убит при задержании!
– А вещи? Вещи его досмотрели? Скляночку не нашли?
– Нет!
– Ну, хватит! – Лаевский подошел к Тоннеру и крепко стиснул ему руку.
– Я еще не закончил! – огорошил его Тоннер.
– Вот как? – удивился Владимир. – Что-то еще хотите рассказать?
– Да! Надеюсь, не отниму у вас много времени. Садитесь! Итак… Четыре дня назад некий высокопоставленный вельможа, назовем его граф А.
– Любовнице? – уточнил Роос, записывавший за доктором в блокнот.
– Вроде того, – увильнул Тоннер, заметив, что Терлецкий навострил уши. – Письмо весьма и весьма компрометировало графа, но на встречу он приехал без денег – не успел собрать. На первый раз его пожурили и назначили повторное рандеву. Однако… – Илья Андреевич сделал многозначительную паузу и быстро скользнул взглядом по собравшимся.
– Его шантажировала женщина?! – воскликнул Кислицын.
– Да! В черном платье, шляпке с вуалью, скрывавшей лицо, и накидке-клоке!
– Удивительно!
– Удивительно другое, Матвей Никифорович.
– Боюсь вас разочаровать, – виновато улыбнулся Кислицын, – но с самого утра там толпятся десятки людей – паломники Марфушины.
– Вот именно, с утра! В семь часов вечера их уже нет. Поэтому граф А. заподозрил, что шантажирует его кто-то из обитательниц дома. – По преподавательской привычке Тоннер принялся расхаживать по гостиной.
