В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Ей приказано немедленно покинуть Петербург.
– Как?! – Угаров стукнул костылем по паркету. – Одно из двух: Марфуша либо ясновидящая, либо Попугаева!
– Вы о пророчествах говорите? – уточнил Тоннер.
– Да!
– Я тоже из-за них Марфушу подозревал! – обрадовался всеобщему совпадению мыслей Кислицын.
– Простите, господа! Что за пророчества? – поинтересовался Роос.
– Марфуша перед маскарадом предсказала гибель Тучина, а сегодня – смерть Яроша, – объяснила Змеева. – Гробы как раз выносили, а у нее пена изо рта и все такое…
– Матвей Никифорович! Сегодняшнее пророчество господину Роосу не переведете? Стихи ведь по вашей части! – попросил поэта Тоннер.
– На французский? Так с ходу вряд ли! Если только подстрочник. «Тайный враг у четвертого склепа погибнет в час дня!»
– Нет! Не у четвертого склепа! – поправила Ольга. – У склепа четвертого! У склепа четвертой жертвы, то есть Баумгартена!
– Да! Крепки мы задним умом! Торопились… – вздохнул генерал. – Когда гробы выносят, не до пророчеств! Если бы…
– Не переживайте! Это было не пророчество, – заявил Тоннер.
– Значит, я прав! – Кислицын самодовольно посмотрел на Полину, та пожала плечами.
– Федор! Почему вы отпустили Марфушу? – возмутился Роос. – Она ведь сообщница Яроша!
– Нет! – Тоннер вновь принялся прохаживаться по комнате. Все напряженно ждали, что скажет. – Она лишь выполняла приказания госпожи Попугаевой!"
"Не сумев продать сведения о Яроше, шантажистка решила использовать швейцара для сведения личных счетов.
– Значит, Попугаева Марфушу шантажировала! – догадался Денис.
– Конечно! Она знала, что Марфуша актриса, что у нее сестра в Ярославле.
– А сегодня Попугаева опять к Марфуше приходила? – уточнил с надеждой Андрей Артемьевич. Ему не давала покоя мысль, что шантажисткой была его покойная жена. Но ведь сегодня она прийти не могла!
Тоннер оставил генерала в плену сомнений:
– Нет! Сегодня она не приходила! Некогда ей было переодеваться, да и не во что. Она подсунула записку под дверь.
