В Арсения Кирилловиче жила вечная тревога и страх за свою жизнь. Шаг за шагом он ускользал от своих подозреваемых, а сам оставлял следы, как будто следовал по инею. Однажды он неожиданно пригнулся к забору, прячась от чья-то тени, когда внезапно услышал знакомый бас. Здесь начинается Сломанная тень — описательный роман о страхе и слежке в весеннем Петербурге....
– Полина Андреевна! Не убивайтесь! Вас ведь никто не винит! Откуда вы могли знать, что Кислицын негодяй?
– Замолчите! Я любила Матвея таким, каким он был. И ради него тоже была готова на все! Даже на преступление! И если бы не дитя, которое я ношу, наше с ним дитя, вчера наложила бы на себя руки!
– Господи помилуй, – прошептал Денис.
Бенкенштадт, как и Хромов, сесть Тоннеру не предложил:
– Я вами недоволен. Сперва надо было мне доложить! А вы спектакль устроили! Секретные сведения разболтали!
Тоннер решительно отодвинул стул и уселся.
– Кислицын мог скрыться! – веско сказал Тоннер. – Докладывать и советоваться не было времени.
– Что ж! Убийцу вы изобличили. Буду хлопотать о награде!
– Благодарю!
– А вот о Дашкине пеклись напрасно!
У Ильи Андреевича заныло под ложечкой. Похоже, орден ему вручат в Нерчинске!
– В окружение Веремеева, – продолжил Бенкенштадт, – давно внедрен наш сотрудник, мы подробно осведомлены об их переписке.
Бенкенштадт позвонил в колокольчик, влетевшему адъютанту приказал закладывать карету.
– Ну что ж, Илья Андреевич! Мне пора!
Тоннер поднялся:
– Честь имею!
Тоннер нагнал Угарова уже за Средней Рогаткой[90].
– Простите! Меня Бенкенштадт вызывал!
– Понимаю! – Угаров, несмотря на боль, вышел из кареты – хотел поговорить с доктором наедине, без Лаевского.
– Еще раз благодарю. Если бы не вы…
– Не стоит!
Друзья помолчали.
– Чем планируете заняться? – поинтересовался Тоннер. – Живописью?
– Что вы! С этим покончено! Женюсь, там посмотрим!
– Боюсь, вашему темпераменту размеренность сельской жизни противопоказана! Как врач говорю!
Угаров улыбнулся:
– Может, год-другой в полку послужу.
Тоннер снова поразился его интуиции:
– Почему вы решили, что ее отравили?
– Уж больно кстати умерла!
Тоннер вздохнул:
– Вы, как всегда, правы. Ее отравили. И сделала это Ирина Лукинична! Андрей Артемьевич задумал развестить, чтобы жениться на Ольге.
