Автор
В "Сломанной защите" читатели впервые познакомятся со странным и забавным перепиской между необычными людьми — главного героя, который кажется обычным парнем, и незнакомкой из сообщества поддержки. Атмосфера книги тонка и немного провокационна, как виртуальное общение на стороне, но зато здесь каждый может быть собой....
Но впервые за все эти годы нужные слова никак не находились. Стоял и молчал, смотрел на высеченный на камне портрет, машинально перечитывал даты. В какой-то момент даже почувствовал себя глупо, находясь здесь в одиночестве под порывистым февральским ветром. Поднял воротник пальто, застегнул верхние пуговицы.
Время шло, пальцы рук и ног коченели, а успокоение все не приходило. Мало кто меня понимал в то время, но я действительно ее очень любил. Никогда не делал из своей жизни трагедию, ни с кем не обсуждал то, как долго болело.
Я очень сильно ее любил. И, несмотря на все свои сомнения, в глубине души знал, что никогда ее не оставлю, не предам, не подведу. Женюсь один раз и до гробовой доски.
— Прощай, мой любимый человек, — говорю тихо. — Видишь сама, что происходит. Я больше не чувствую к тебе ни-че-го. Как считаешь, отболело? Мне кажется, я… больше не приеду. Нет, я ничего не забыл, но и погружаться в воспоминания специально не стану. Я знаю, что ты всегда была на моей стороне, но с недавнего времени мне этого недостаточно. Ты шутила, что я не умею влюбляться, мы слишком взрослые для этого, слишком прагматичные. Нахрен эту любовь.
Меня крайне сложно поразить. Все мои друзья вечно по кому-то сохли лет с пятнадцати, мне было ровно до двадцати трех лет, когда я встретил ее в кафе. Она обедала с дочкой, а я смотрел и думал — что хочу ее себе, гадал, почему нет кольца на пальце. В следующие годы я узнал, что значит ревновать, беситься, чувствовать.
Меня забавляет тот факт, что сегодня я отдаю себе полный отчет в том, что происходит. Схожу с ума, переживаю, злюсь с утра до ночи. Места себе не нахожу, как зверь в клетке. Я ужасно скучаю по рыжим Яблочкам. Я снова живу.
***
Тренировка изрядно затянулась, выхожу из зала последним около одиннадцати. Темно, освещение скудное, Базаров экономит. От напряжения ноги и руки слегка дрожат — выложился на двести процентов.
