Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
И мне становится совсем тоскливо. Может, это и не совсем тоска, а такое давящее горьковатое чувство сожаления. Всё потому, что этот клуб слишком напоминает мне про Шаламова. Здесь мы с ним встретились. А вот на этом самом месте он поцеловал меня…
Однако Игорь – сама галантность. Он открывает двери, пропускает, принимает шубу. Подает согнутую в локте руку, церемонно ведет на второй этаж, за столик, отодвигает для меня стул, в общем, всё как положено. И вино зачем-то заказывает самое дорогое что есть в меню, а он не Шаламов, ему денежки на блюдце не подают.
От волнения он много говорит, чтобы только не было неловких пауз. Пытается шутить, смущается и… не сводит с меня щенячьих глаз.
Я не дура и прекрасно вижу, что сильно ему нравлюсь, но мне почему-то от этого неуютно. Может, и приятно, но неуютно. И даже немного совестно, как будто я обманываю его. Хотя… давать ложную надежду – это тоже в своем роде обман.
А, может, напрасно я Игоря даже гипотетически не рассматриваю? Не даю ни малейшего шанса? Он ведь добрый, веселый, умный, скромный, а, главное, взрослый и надежный. У нас с ним много общего. Наверняка у него еще есть немало достоинств, только я как-то зациклилась на Шаламове и вокруг ничего не замечаю.
Конечно, врать себе глупо – в груди до сих пор ноет, и какая-то часть меня хотела бы, чтоб на месте Игоря оказался Шаламов. Но я эту часть в себе ненавижу. Нет – презираю.
– Лерочка, а не будет ли с моей стороны вопиющей наглостью предложить вам перейти на «ты»?
Да уж, это точно не Шаламов, который после первой же лекции стал мне тыкать.
– Не будет. Предлагайте.
Он наливает немного вина себе и мне.
– Тогда за нас, – улыбается он в ответ. Мы соприкасаемся краями бокалов, и мне внезапно становится не по себе. Ни с того ни с сего нервозность вдруг охватывает.
