Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
Но если отмотать всё назад, ещё бы десять раз сделал так же.
– Так уж получилось, – пожимаю плечами.
– И всё? Так получилось? Ты просто пошел и снял левую бабу, наплевав на нас всех…
– Никого я не снимал.
– А что, она тебя сняла?
Ленка мертвого достанет! Но главное, мне вдруг неприятно, что она называет её бабой.
– Да угомонись уже, – повышаю голос. – Какая она тебе баба?
– Ну, извините. Девушка, – цедит Ленка обиженно и затыкается. При этом смотрит на меня так, будто я ее чуть ли не ударил. Обычно такие взгляды на меня очень действуют, но не сейчас.
– А-а, я допер. Так это та самая дэвушка, – подхватывает Гарик, кося под кавказский акцент, – из-за которой ты там с кем-то рамсанул?
– Та самая, – подтверждаю я.
– Реально, вот из-за нее ты и подрался? – спрашивает Никитос.
– Скорее, выхватил, – усмехаюсь я.
– И что? Отблагодарила как следует?
– Тебе и не снилось, – заверяю я.
– Даже так? – хохочет Ник.
Вижу, что ему не терпится выспросить все подробности, только при Ленке неудобно. А она стоит, психует, но не уходит.
Ленка ему нравится, вот он при ней и фильтрует речь. Но вообще это его излюбленная тема. И, по ходу, он думает, что мы с ним соревнуемся. Потому что подкатывает ко всем напропалую, а потом, если там что-то было, рассказывает мне. И не просто так, а как бы с вызовом. А я, под настроение, или недоумеваю, или угараю, типа, ну, молодец.
Однако к Ленке Никитос подкатить почему-то не может.
– Слушайте, я замерзла, – заявляет Клео, оторвавшись от Влада.
Мы слегка троллим Влада, что он плохо греет, но перемещаемся с улицы в столовку универа.
Только усаживаемся за стол, как Никитос снова пристает с расспросами:
– А куда поехали? К ней? К тебе?
– Да никуда. В какую-то гостиницу пошли. Хистори, что ли… не помню.
– А-а, да, – кивает Никитос. – Хистори 1882. Рядом с клубом. Сам там как-то с одной зависал. Ну и что? Как она?
Никитос многозначительно ведет бровями, украдкой косясь на Ленку.
– Да, Тёма, как она? – подхватывает Клео. – А то ты так резко испарился с этой загадочной незнакомкой.
– А по нему не видно? Вон, до сих пор прибалдевший сидит, – подмигивает Влад.
– Только не говори, Шаламов, что тебя на старушек потянуло, – фыркает Свиридова. – Ей тридцатник точно есть, как минимум. Видели мы её с Клео, когда спускались. Она у бара сидела. Помнишь, Клео? Тётка без туфель там была?
– Помню, что сидела какая-то босиком, но я ее особо не разглядывала.
– Ей нет тридцатника, – говорю Ленке с раздражением.
