Внутри сразу становится ясно, что именно здесь ожидает путешественника: холодные лучи неоновой подсветки освещают грязный зал с полупустыми стойками и пустыми корзинами. Перед глазами виднеется лишь один загадочный символ на стене - сердце. Здесь такая тишина, что можно услышать собственное сердцебиение — будто оно тоже неистово зелёным светом вывешено над входом, с потеками грязи и разбитыми стаканчиками....
С резиновой Зиной и то удовольствия больше, чем с тобой. Мне ещё медаль надо дать за то, что так долго жил с… бревном. Да, Лера, ты – бревно. Льдина. Бесполое существо. Оно.
– Высказался? Полегчало? Машину мне не калечь, герой.
– Я-то не пропаду! – продолжает он выступать. – Мне найти нормальную бабу – не проблема. А вот ты останешься одинокая, никому не нужная…
– Удачи в поисках нормальной бабы, – улыбаюсь я и поворачиваю ключ зажигания.
Отъезжаю на пару кварталов и сворачиваю в какой-то тенистый, полупустой двор.
Несколько долгих минут я просто сижу, до белых костяшек вцепившись в руль, и гляжу перед собой невидящим взором. Никакое самовнушение не помогает. Я чувствую себя не просто униженной и несчастной, а полностью раздавленной. Размазанной. Оплеванной.
И дело не только в том, что Гаевский из всех способов расстаться выбрал самый подлый, вылив на меня ушат грязи прилюдно. А ещё и в том, что вся моя жизнь рассыпалась… Даже не так, никакой жизни и не было.
4. Лера
Я, уже не сдерживаясь, реву в голос, подбирая тыльной стороной ладони слёзы. Неужели я была настолько слепа, что ничего не замечала?
Я ведь искренне считала, что мы с Марком – идеальная пара. Да, страсти у нас не кипели, мы не скандалили и не били посуду, как молодожены из соседней квартиры, не сходили с ума от ревности, не трахались как кролики ночи напролёт, не выносили мозг взаимными упрёками.
А, оказывается, он всё это время меня едва терпел…
Мне, может быть, тоже не нравились некоторые его привычки, но я закрывала на это глаза, считая, что идеальных людей всё равно нет, а портить друг другу настроение по мелочам… зачем?
Ведь всё это действительно мелочи, когда в остальном люди сходятся. Вот только никакого остального, как оказалось, у нас с Марком не было.
Его слова стучат в ушах: бревно, льдина, бесполое существо…
Как бы я ни хотела быть выше этих оскорблений, но меня они задели.
И самое скверное, что не получалось от них отмахнуться. Выходит, он прав? И я – то, чем Марк меня назвал? Ведь только правда колет…
Да, секс в нашей жизни действительно играл второстепенную роль. Но я считала, что так у всех пар, кто не первый год живёт вместе. Может, я чего-то и не знаю.
Марк – мой первый и единственный мужчина.
