– Минуточку.
Он смотрел, как она поднимается на ноги и подходит к другому столу, где стоял кувшин.
– Воды осталось немного, – сонно проговорила Онория. – Но должно хватить.
Она налила воду в стакан и взяла ложку.
– Я могу сам, – сообщил ей Маркус.
Девушка с удивлением посмотрела на него:
– Поможешь мне сесть?
Она кивнула и обхватила его руками, почти обняв.
– Вот так, – пробормотала она, подтягивая его выше. Эти слова коснулись его шеи почти как поцелуй. Маркус вздохнул и замер, наслаждаясь теплом её дыхания на своей коже.
– С тобой всё хорошо? – спросила Онория, отстраняясь.
– Да, да, конечно, – ответил он, оторвавшись от своих грёз так быстро, как только это мог сделать мужчина в его состоянии. – Извини.
Совместными усилиями им удалось его усадить. Маркус взял стакан и осушил его самостоятельно. Что вызвало у него ощущение триумфа.
– Ты выглядишь значительно лучше, – заметила Онория, моргая, чтобы проснуться. – Я… я… я…
Она снова замигала, но на сей раз Маркус заподозрил, что она удерживает слёзы:
– Так хорошо снова видеть тебя.
Он кивнул и протянул стакан:
– Разумеется. – Она налила второй стакан и подала ему. Он жадно выпил воду одним глотком и сделал вдох только после того, как стакан опустел.
– Спасибо, – сказал Маркус, возвращая ей стакан.
Онория взяла стакан, поставила его на место и села в кресло.
– Я так тревожилась за тебя, – проговорила она.
– Что произошло? – спросил Маркус. Он помнил кое-что: её мать с ножницами, гигантского кролика. Как Онория назвала его пробным камнем. Это он запомнит навсегда.
– Доктор дважды навещал тебя, – поведала ему Онория. – Доктор Уинтерс. Младший. Его отец…. Не знаю, что с его отцом, но мне, честно говоря, нет никакого дела до него. Он даже не осмотрел твою ногу. Он не знал, что у тебя загноилась рана. Если бы он увидел её до того, как она пришла в такое состояние, всё могло бы быть иначе.
Она раздражённо сжала губы:
– А может быть, и нет.
– Что сказал доктор Уинтерс? – спросил Маркус и добавил для ясности: – Младший Уинтерс.
– Он думает, что тебе удастся сохранить ногу.
– Что? – Маркус потряс головой, пытаясь уяснить.
– Мы боялись, что ногу придётся ампутировать.
– О, Бог ты мой. – Маркус упал на подушки. – О, Господи.
– Наверное, хорошо, что ты ничего не знал об этой возможности, – мягко сказала Онория.
– Боже мой, – Маркус не представлял себе жизни без своей ноги. Он полагал, что мало кто её себе представляет до тех пор, пока это не случится.
