— Ты что, сбрендил, что ли, лейтенант?
— Ну, ты, однако, самоуверенный малый! Неужели ты думаешь, что меня должна заинтересовать твоя полуночная исповедь? Ты что, поругался со своей подругой и решил поплакаться в китель своего любимого начальства? В твое время у меня не было такой отдушины, как у тебя.
— Я должен помочь одному человеку…
— Однако, лейтенант, ты большой оригинал. И это ты мне захотел сообщить в два часа ночи. Извини меня, лейтенант, или ты неисправимый романтик, или… глупец, каких мало. Ладно, все, конец связи!
— Дай сюда, — вырвал майор трубку, — товарищ полковник, это Трошин звонит, дело очень серьезное. Со своей стороны я бы тоже рекомендовал вам встретиться с Захаром.
На несколько секунд в трубке воцарилось безмолвие, а затем раздался тоскливый голос Крылова:
— И ты туда же, майор? — Полковник понемногу просыпался. — Вы прямо как сиамские близнецы. Ладно, жду вас. Когда будете?
— Подъедем через полчаса, товарищ полковник.
— Лады, — и тотчас в трубке раздались короткие гудки.
Гостей полковник принял на кухне, указав на два свободных стула. Кухня была небольшая и с трудом вмещала скромный гарнитур и столик средних размеров.
Крылов был в красной пижаме, причем такой ядовитой яркости, что невольно хотелось зажмуриться. Опухший ото сна, со щелочками вместо глаз, сцепив ладони на выступающем животе, он напоминал хозяина маленькой среднеазиатской лавчонки.
Слушая сбивчивый рассказ Захара, он лишь слегка кивал головой, подливая в пустевшие чашки кофе.
— …его в пресс-хату бросили, товарищ полковник. Из-за меня… Ну, он там троих и порезал… Ему ведь срок дадут. А то и пожизненно, и все из-за меня. Не могу я так. Может быть, побег ему устроить?
Веки Крылова разлепились на всю ширину, и он вновь стал напоминать прежнего полковника.
— Ну ты, парень, охренел? У нас тут что с тобой, сходняк, что ли?
Все-таки мы в милиции работаем, а не в банде орудуем. И вообще, как ты себе это представляешь? Я приду к начальнику тюрьмы и скажу ему, давай устроим побег одному зэку. Если ты это не организуешь, тогда мой старший лейтенант уйдет в отставку. Ты думаешь, он меня пошлет?.. Ничего подобного, он даже не подумает об этом, потому что посчитает меня если не сумасшедшим, то полным кретином. А для таких, не знаю, известно ли тебе это, рецептов не существует. Меня просто снимут по профнепригодности, и все! А у меня, да будет тебе известно, еще остались некоторые честолюбивые планы. — И уже бодро, окончательно отряхнувшись ото сна, воскликнул:
— Может быть, я еще и генералом стану!
Полковник жил на последнем этаже, не самое лучшее место для проживания: крыша, раскалившаяся за целый день, теперь энергично избавлялась от тепла, заставляя их задыхаться от жары.