И смотри, чтобы тебя не пристрелили до этого времени. Ну и натоптали вы здесь, однако, будет теперь мне от жены. — Полковник выпроваживал гостей с нескрываемым облегчением.
На улице их приятно освежила вечерняя прохлада. Странно, но в этот поздний, а вернее всего, слишком ранний час двор не выглядел пустынным. На соседней лавочке обнимались совсем юные парень с девушкой, а за густо разросшимися деревьями сгорбленная старушка выгуливала блондинистого пуделя. И это в три часа ночи!
— Куда ты сейчас? — спросил Захар, понимая, что ночь бездарно потеряна.
Самое лучшее в его положении — так это жахнуть стакан красного вина и плюхнуться на мягкий диван. Уснуть, разумеется, не получится. Зато можно будет, вытянувшись на спине, поблаженствовать в собственное удовольствие до самого рассвета.
— А ты не догадываешься? — вопросом отвечал Кузьмич. — Я думал, ты более проницательный. Захар улыбнулся.
— Я не сомневаюсь, она баба добрая. Как это он позабыл, сегодня утром должна прийти Инна. Откроет дверь своим ключом и, забравшись с ногами на мягкое кресло, будет терпеливо дожидаться его пробуждения.
— Здесь рядом, — отмахнулся майор.
Захар подъехал к своему дому. Погасил фары и, выйдя из машины, поставил ее на сигнализацию. Осмотрелся. Вокруг пустынно. Ни одной души. Если верить заверениям Крылова, то его подъезд охраняет парочка переодетых собровцев. Будем надеяться, что так оно и есть в действительности.
Где-то в соседнем переулке, очевидно, от невыносимой душевной тоски затявкала собака. Ей в ответ сдержанно забрехал дворовый приблудный пес. И опять воцарилась почти заповедная тишина.
Захар поднялся на свой этаж и почувствовал, как каменной плитой на него навалилась усталость. Нужно было проявить почти героическое усилие, чтобы выбраться из-под этой тяжести. Он открыл дверь, она неслышно повернулась, и из глубины комнаты в прихожую брызнул несильный свет, слегка подкрашенный зеленым полупрозрачным абажуром.
Инна спала на диване. Она оставила место и для Захара: подушка взбита, а одеяло лежало комом у самого изголовья. Захар невольно улыбнулся — вот это чувство, явиться к любимому в три часа ночи!
Несколько секунд он изучал ее лицо, спокойное, какое-то умиротворенное.
После чего начал раздеваться. Лег рядышком, стараясь даже нечаянным прикосновением не потревожить ее чуткий сон.
— Я тебя ждала, — неожиданно раскрыла глаза Инна, — иди ко мне.
Захар протянул руку — нащупал ее тугое бедро, слегка погладил, ощутив кончиками пальцев упругую бархатистую кожу. Усталость, которая еще минуту назад должна была раздавить его, мгновенно растворилась.
Ночную рубашку Инна всегда надевала легкую, почти невесомую, приятную на ощупь.