Несмотря на тюремные университеты, Матвей выглядел деревенским увальнем, тридцать три года пролежавшим на теплой печи. Не стоило даже объяснять, что для спецслужб подобная операция всего лишь семечки, так сказать, обыкновенная текучка, с которой сталкиваешься едва ли не ежедневно.
Все-таки приятно чувствовать себя всемогущим и знать, что за твоей спиной находится сильнейший аппарат подавления.
— А кто будет… этот человек?
— Ну, право, ты меня удивил! — по губам Сан Саныча скользнула снисходительная улыбка. — И это я слышу от человека, который несколько дней назад отправил на небеса три грешные души.
— Мне бы хотелось знать, — протянул Матвей уже не так уверенно.
— А какая разница, кто будет лежать на дороге с рассеченной башкой, — несколько резковато сказал Сан Саныч, и в его голосе вновь послышался зловещий рык рассерженного зверя. — Главное, это будешь не ты… Ну, ладно, ладно, не грусти, — смилостивился Сан Саныч, — среди бомжей немало таких, кто похож на тебя комплекцией, а за пару пузырей водки они согласны на все. Например, сделать такие же наколки, как у тебя. Еще детали? — Тихоня молчал. — Его сначала посадят в машину, отвезут за город. Там произойдет несколько несложных манипуляций по обезображиванию трупа. После чего его аккуратно уложат на заднее сиденье «уазика» и с мигалками доберутся до нужного места. А дальше…
— Не беспокойся, о нем даже никто не вспомнит. У этого бродяги нет никаких родственников. Ну что, теперь ты удовлетворен? — и, не дождавшись ответа, поднялся:
— Пойду. А то у меня такое ощущение, что я начинаю вместе с тобой срок мотать, — и, хохотнув, добавил; — Удивляюсь, как люди могут здесь годами сиживать?
Матвея никто не беспокоил. Он лежал с открытыми глазами и размышлял о своем. В этой же камере парились двое крупных спортсменов, статья у них не слабая — «гоп-стоп». Но как успели шепнуть сокамерники Матвею, с его появлением они приуныли и даже разговаривали теперь потише. Почувствовали шакалы льва, поприжали хвосты!
Оба интуитивно чувствовали со стороны нового соседа нешуточную опасность.
Когда Тихоня поднимался с нар и важно, как это подобает коренному обитателю тюрьмы, пересекал камеру, чтобы справить нужду, спортсмены, порой оказавшиеся на его пути, совершали сложные траектории, чтобы, не дай бог, не вторгнуться в незримую территорию Матвея.
На страхи соседей по камере Матвей взирал с улыбкой, а им было непонятно веселье нового смотрящего.