— Вы уверены, что у Курского вокзала был именно ваш сосед?
— За кого вы меня принимаете, молодой человек? Или вы думаете, что перед вами выжившая из ума старуха?
Вопрос напоминал вызов, и Шибанов благоразумно решил его не принимать:
— Нет, ну что вы! Вы совсем еще молодая женщина. — Возмущение получилось совсем искренним.
— Уверяю вас, это был именно он! Я, слава тебе господи, не слепая.
— А вы не заметили, скажем так, ничего настораживающего в поведении его гостей?
— Ну… люди они молодые, случалось, конечно, всякое, не без того, — сдержанно сказала женщина. — Однажды, помню, часа два ночи было. Слышу какой-то пронзительный визг. Сплю я очень чутко, проснулась. Подхожу к двери, смотрю в «глазок». А на лестницу голая девушка выбежала, а за ней двое мужчин. И побежала не вниз, как это сделала бы на ее месте всякая другая, а наверх, откуда и убежать-то сложно. Так вот, за ней двое мужчин… тоже раздетые, с золотыми зубами. И волокут ее обратно в комнату. И что меня удивило, никакого недружелюбия на лице девушки и в помине нет, а даже наоборот, словно довольна такой игрой. Ну, я их понимаю, молодые, — несколько жеманно заключила женщина, манерно поправляя рукой волосы, отчего ее ноги оголились еще больше. И у капитана возникло стойкое подозрение, что под халатиком у собеседницы только восторженная плоть.
— Понятно, — произнес капитан, стараясь погасить улыбку. — А может быть, вы видели, как к нему захаживали какие-нибудь подозрительные личности?
— Молодой человек, а что мы здесь с вами как-то стоим в проходе?
Давайте пройдем в комнату да поговорим пообстоятельнее, — неожиданно оживилась женщина, повернувшись.
— Собственно, я ненадолго, — перешагнул порог Шибанов, уже давая себе слово не задерживаться.
Коридор был необычайно аккуратным. Такой можно встретить только у старой девы, помешанной на чистоте, — сразу от порога по длинному коридору в комнату убегал ковер с высоким ворсом. Шибанов, в своей уставной обуви, почувствовал себя едва ли не варваром, перешагнувшим порог храма.
— К нему захаживали разные личности, — доверительно произнесла женщина.
Шибанов невольно отстранился, в ее голосе присутствовал такой сложный спектр томления, что способен был смутить куда более стойкого мужчину. — Но, признаюсь вам откровенно, они мне не нравились. Я даже просто скажу, все какие-то очень подозрительные. С золотыми зубами, а еще наколки у них на пальцах, — выставила женщина вперед свои белые ладошки. — Ну, какие обычно в тюрьме делают.
