Он справедливо рассчитывал, что мероприятие такого уровня поднимет статус академии на несколько пунктов. Кто еще мог заставить молодых преподавателей поступиться комфортом и эту ночь провести втроем, а то и вчетвером в одной комнате…
— Да-да, к хорошему быстро привыкаешь, — ворчал он. — В Балунском университете преподаватели, например, живут парами, хотя финансирует их собственное княжество, в то время как мы кормимся на вольных хлебах.
И он многозначительно смотрел на меня. Они с отцом вели на этот счет старинный спор.
Тот заявлял, что свободному народу полагается независимое образование, после чего нехорошо ухмылялся. Тем не менее, Сноу в этот раз престиж поставил выше и согласился, чтобы маги расширили внутреннее жилое пространство. Раз оптимизация площадей не освободила их в достаточном количестве. Решился он не сразу, так как магическое вмешательство означало, что потом, в течение года, комнаты будут казаться чуть меньше, чем они есть на самом деле.
Так что сейчас я не без гордости констатировала, что смогла организовать празднество на семьсот двадцать оборотней.
Многие семьи даже я видела впервые. У нас выросло целое поколение молодняка до трехсот лет от роду. На них пришелся пик рождаемости, когда хорошие урожаи плюс политика отца по избежанию войн дали свои плоды.
Многие обнищавшие дворяне вывезли сюда своих сыновей и дочек в надежде пристроить их не при помощи влияния или кошелька, а простым прадедовым способом — на смотринах. Здоровые зубы и крепкие мышцы — неплохая заявка на семейное счастье.
Наверное, с годами я стала чересчур циничной.
Поговаривали, что среди приглашенных есть и совсем безродные, прославившиеся либо силой, либо способностями. Талантливые интуиты были огромной редкостью, кто уж станет смотреть на знатность рода. И папочка расстарался — разыскал их, оплатил проезд и даже выходной наряд. Правда, из общей казны кланов.
Я подходила к своему креслу в первом ряду, протискиваясь через гостей, которым отдельное место не положено. При помощи одних локтей это бы мне вряд ли удалось.
Я шла и рычала, и вот от этих звуков народ расступался, потому что так рычать в человеческом теле может только первородный. В низком тембре, обещая расправу. Многие кланялись.
Что мне в этот раз показалось необычным, никто не шептался. Не обсуждал «больных Кёнингов». Меня провожало глухое молчание. Оборотни ждали новостей и реакции священного камня.
Отец кивнул мне с постамента, его речь так и лилась ровным потоком.
