Да и не отец ли постоянно твердил, что твердолобые волки чересчур возвеличивают этот фактор… Он прикрыл глаза, чтобы не видеть реакции гостей. Кристалл поднялся на пару десятков сантиметров вверх и поменял цвет на яркий серебристый, режущий глаз. Цвет истинной любви.
На самом деле мало кто из присутствующих с ходу бы определил, что это значит. Аделаида громко вскрикнула: боль смешалась с недоверием. Отец, не говоря ни слова, спускался к ней. А я уже знала, что он получил свои доказательства. Татуировки Жозефины вряд ли отличались от тех, что теперь украшали холеные кисти древнейшего вампира Белогорья.
Маркус сжал мои пальцы.
— Лучше не говори ничего. Ты поддерживаешь его. Ты сразу все понял.
— По-моему, он все озвучил. Единственный раз наш умнейший альфа послушался сердца. И одно это делает его по-настоящему мудрым.
Графиня что-то тарахтела на языке, в котором преобладали гласные звуки. Отец умудрился за эту неделю изучить праязык вурдалаков? Или он освоил его раньше. Он всегда повторял, что врага нужно знать лучше, чем друга.
Аделаида вылетела из зала. Оборотни расступались перед ней, а два боевика Ущербного дома выскользнули следом. Отец со вздохом расположился рядом со мной. Я старалась его игнорировать. Тем более что пришла очередь Маркуса толкать речь с камнем Серых за спиной.
— Я бы попросил госпожу Дариану встать по правую руку от меня. Тем более что она выступает сразу за мной. То, что я скажу, относится и к ней тоже. Она последние десять лет была самым близким человеком для моего сына.
Конечно, я занервничала сильнее, но, как всегда, хорошие манеры взяли вверх. Я поднялась к альфе и раскланялась с присутствующими. Отсюда открывался нормальный обзор, можно спокойно разглядывать знакомых и незнакомых волков. Я тут же заметила Яриста, мы не виделись миллион лет. Даже обязательные церемонии вроде этой умудрялись пропускать по очереди. Он тоже сидел на первом ряду, вместе с еще несколькими дер Варрами и Стефаном.
Стоило ли брать ребенка сюда? По регламенту, первые лица дома появлялись на огненном празднике не ранее ста шестидесяти, однако Маркус, очевидно же, собирался объявить, что вместо разбившегося с матерью и сестрами Энди прямым наследником станет наш мальчик.
И он обязан развеять слухи о том, что Стефан — не его сын. Иначе это отравит будущее всего клана. Я старалась не продолжать эту мысль.
После того, что я услышала, то единственное, что пресекло бы россказни, это анализ крови.
