Он обнажил саблезубую челюсть, взревел и ударом одной руки отправил родственницу к противоположной стене. Тело на миг загорелось и тут же погасло. Графиня лежала, не двигаясь, но дышать дышала. — Какая дура. Эти ужимки нужны, чтобы держать в узде вампиров. Меня тебе не зацепить, — процедил ученик.
Отец проводил женщину взглядом, обернулся к Ильясу и улыбнулся так многообещающе, что я на миг поверила, что у него есть шансы выйти победителем. Он не стал ничего говорить, а вместо этого спокойно вошел в круг. Схватка началась.
Поймала себя на мысли, что ни разу не видела отца в поединке. Полуоборот на нем сказывался меньше, чем на других знакомых оборотнях. Черты лица узнаваемы. Глаза абсолютно человеческие. Да, волосы изменились в гриву, но высокий открытый лоб намекал на то, что и в этой ипостаси ему не изменял холодный рассудок. Ильяса он мог переиграть разве что стратегией. Никак не физическими характеристиками.
Полукровка, обернувшись, внушал, без преувеличения, животный ужас. Шерсть была везде — на лице, шее, даже на внутренней поверхности ладоней.
Наверное, эта форма как-то включала себя и волка тоже. Он шире отца в полтора раза, а руки и кулаки — так точно в два. Эта гора мышц держалась на таких же перекаченных ногах. Я с ужасом наблюдала, как под его кожей перекатываются узлы.
Оба замерли. Ни один не собирался двигаться первым. В это время Аделаида по стене попробовала подняться на ноги и отчаянно застонала, когда посмотрела в круг. Это так отличалось от обычного хладнокровного поведения вурдалаков.
Если бы я могла, то подошла бы к ней и обняла. Ни одно существо не заслуживает увидеть подобное. Как твоего любимого на твоих глазах…
Наверное, ноги изменили ей, как и мне. Она уселась обратно и спрятала лицо в ладонях, но ее губы продолжали шевелиться. Возможно, она молилась первым богам. Таким же древним. Впрочем, отцу никакое заступничество не будет лишним.
Маркус обнял меня, я буквально распласталась у него на груди. Когда подняла глаза, то увидела, что Ильяс выплевывает выбитый зуб, а папочка так и стоит, одинаково далеко от центра этого смертельного круга и от его края.
Причем руки он скрестил на груди, даже не в боевой стойке — словно провоцируя противника."
"Ильяс с воем бросился на него. Я не стала отводить глаза, и поэтому не поверила им. В последний момент папа слегка уклонился, увернувшись от когтей-лезвий, и пока полувампир пролетал мимо, опустил локоть ему на спину, а потом ребром ладони саданул по мощному загривку.
