Луна в свидетели, да что он такое делает? Ведь достаточно было выпустить когти с другой стороны шеи. Пара кромсающих взмахов, и поединок бы завершился. Я всхлипнула, и Маркус прикрыл мне рот ладонью.
— Тише, Дарриа. Лучше не дыши. И лишь бы графиня не шевелилась. Нельзя сбивать ему концентрацию.
То есть Маркус надеется? Я поискала глазами Аделаиду. Та, на первый взгляд, пребывала в состоянии глубоко обморока. Голова запрокинута к стене, глаза закрыты.
Ильяс поднялся, отряхнулся. Он больше не угрожал. Вообще перестал разговаривать и рычать.
Сфокусировался на высокой поджарой фигуре. Одним прыжком преодолел расстояние в метр и ударом снизу попытался вспороть альфе живот. Но тот совершил нечто физически невозможное — избежал разящих прикосновений, зашел за спину Ильясу и с двух сторон все же вонзил когти в левый и правый бок. И в момент, когда полуволк, еще не сообразивший, что проиграл, попытался закрыть раны, из которых хлестала кровь, альфа одним ударом выкинул его из круга. Затем вышел сам.
— Вызывай доктора Пенна, Дариана.
И браслеты-подавители на него. Но прежде всего прими в общину. Мы не можем разбрасываться теми, у кого наша кровь.
— Я не знаю такого ритуала, папа, — не то чтобы я пыталась возражать, просто повисла на шее невредимого родителя.
Пускай поясняет, что имеет в виду, раз такой умный.
— Ну ладно. Значит, попросится сам. Вместе со всем кланом, разумеется… Эй, щенок, будешь повторять за мной. Королева не возражает взять вас. Вы получите ровно те же права, что любой из Домов.
А расследование всех преступлений против теперь уже собственного народа мы поручим дер Варру. Уж он постарается выяснить правду.
... Так у нас в общине появился четвертый Дом. Обратная сторона Луны.
Ильяс безропотно произнес за папой все, что тот перечислял. После поражения притих, и лишь ошалело посматривал на старшего альфу. В виде вампира он совсем ребенок, да и оборотнем я бы не дала ему более двухсот пятидесяти. Талантливый мальчишка, вообразивший, что сильнее и умнее всех.
Нет, я не буду ему сочувствовать.
Необходимо провести расследование. Но предложенный отцом вариант, однозначно, наиболее гуманный. Если серьезные злодеяния действительно найдутся, то там уже и будем решать, что делать с такими сородичами.
— Срок давности какой? — хмуро спросил Маркус, косясь на Аделаиду. Та пришла в себя, но с места не сдвинулась.
— Последние пятьсот лет, — предложил отец. И ведь даже не посмотрел в сторону женщины.
— Твою истинную, ну, ту первую, убили раньше.
