Папа всегда просил подходить к стеклу поближе, но я боялась. Она же прижималась к нему настолько плотно, что грозила расплющить себе нос. Ее рассредоточенный взгляд все-таки фокусировался на мне, и становилось еще хуже. Женщина словно о чем-то просила, а я не в силах была ей этого дать. Под мой рев меня отводили обратно, либо воспитательницы, либо папа. Она же так и оставалась стоять.
И сейчас, по мере того, как церемониальная карета приближалась к пограничному замку Вольфдерлайнов, я с ужасом думала, что лишилась матери, даже не осознав этого. Когда я вошла в подростковый возраст, она перестала возвращать себе человеческий вид. Единственным, кто свободно заходил на ее половину, остался ее супруг. И в полуобороте, и в личине волка она не пыталась бросить ему вызов.
Когда же мама заболевала, то к ней приезжала волчица-интуит, которую побаивался даже отец. Все верхние этажи погружались в тишину, обычная живость царила только во дворе, по-прежнему открытом для повозок с едой. Туда же каждое утро прибывали на работу слуги.
Перед тем, как взломать решетки и защиту и выброситься из чердачного окна, мама явилась мне во сне. Этот сон я вспоминать не любила, но, как ни странно, он примирил меня с судьбой больше, чем все старания отца, который безоговорочно поддерживал меня во всем и считал чуть ли не самым обездоленным ребенком на землях оборотней.
Камень Серых, несмотря на помешательство хозяйки Полной Луны, все эти годы держали рядом с ней. После похорон родственники по материнской линии со всеми церемониями упаковали его в чехол, но из ее комнат выносить не стали. Между верховными семействами заключили договоренность, что кристалл будет находиться рядом до тех пор, пока я не достигну возраста минимальной зрелости и не вступлю во владение. Кузина матери пробовала было скандалить, но отец быстро выдворил ее из нашего дома, из-за чего ее дочь Элоиза не писала мне полгода. Но потом оттаяла.
На празднике у фон Бахов мы с ней сговорились и устроили соревнование по метанию энергетических шаров. Победительницу не выявили, но во всем доме побились стекла. Седобородый глава семейства, хмуро глядя на нас, обозвал «дефективными» и «больными с рождения». При папе, конечно, такого говорить не следовало. Поединки между верховными семьями запрещены, да еще между близкими родственниками, поэтому на нервного волка, который оказался папиным племянником и мои двоюродным братом, через полчаса упала люстра.
В замке, к которому направлялась карета, меня ждал не только праздник в честь дня рождения, но и официальное представление в качестве хозяйке главного Дома, а главное — знакомство с кристаллом. С его помощью мама лечила какие-то мои детские болячки, но я, разумеется, этого не помнила.