В ненастную погоду Денис снова не успевает на работу из-за своих сложностей с обувью. Герой "Сложного выбора" — он сам по себе — вынужден бороться со своими страхами и неумениями, чтобы не остаться без работы. Атмосфера книжки напоминает о постоянной суете жизни, где каждый день может оказаться критическим для достижения целей....
Вова ласкает меня сквозь влажные трусики. Затем снимает их, тянется к ремню на брюках и освобождает член. Словно завороженная, смотрю, как он несколько раз проводит по стволу рукой вверх-вниз, а потом опять прижимает меня к стене, резко развернув к ней лицом.
Колени тут же подкашиваются, внизу пожар. Если бы не Вова, стоящий сзади, я бы уже сползла на пол.
— Мы опять в прихожей…
— Опять, — соглашается Третьяков. Горячее дыхание касается затылка. — А еще в этот раз я спешно собирался. Презервативы не взял.
— Я на таблетках, — напоминаю. — Только в прошлый раз они не помогли…
— Это даже к лучшему, — говорит он, и твердая головка упирается мне в промежность. — Денис у нас получился замечательный."
"Я затаиваю дыхание в ожидании проникновения и, когда ощущаю Вову внутри, протяжно стону, срываясь на всхлипывание, потому что он сразу же погружается в меня до упора. Но не торопится увеличивать темп. Растущее вожделение туманит мозг, заставляя раствориться в приятных ощущениях. Сейчас мне плевать на свою гордость и статус Вовы.
Подставляюсь под мощные толчки. Во рту пересыхает, потому что в какой-то момент я забываю дышать. Оргазм наступает стремительно. Меня смывает сильными ощущениями. Тело потряхивает словно в лихорадке. Становится страшно, что не выдержу этого накала. Когда Вова кончает в меня, сознание гаснет. Но напоследок пронзает мыслью, что Третьякову со мной так же хорошо, как и мне с ним.
Обоюдный оргазм обескураживает, дезориентирует. Не сразу понимаю, что Вова несет меня в спальню. Кажется, у меня полнейший эмоциональный ступор. Избавив себя от оставшейся одежды, Володя снова принимается меня ласкать. Его горячий язык и умелые пальцы обращаются со мной так, словно они проделывали это все тысячу раз.
— Вова… — зову Третьякова, останавливая, и ловлю его затуманенный взгляд. Не сразу решаюсь задать свой вопрос: — Ты ведь… очень рискуешь?.
Володя отстранятся и внимательно смотрит в глаза.
— Все будет хорошо, Насть, — выдыхает он хрипло и целует меня.
Во мне борются противоречивые чувства. С одной стороны хочу верить Вове, с другой — понимаю, что он говорит это специально. Чтобы усыпить мою бдительность.
