В ненастную погоду Денис снова не успевает на работу из-за своих сложностей с обувью. Герой "Сложного выбора" — он сам по себе — вынужден бороться со своими страхами и неумениями, чтобы не остаться без работы. Атмосфера книжки напоминает о постоянной суете жизни, где каждый день может оказаться критическим для достижения целей....
С сыном запрещать общаться я не буду, но и встречаться с Денисом так часто, как тебе бы хотелось, не дам. Надеюсь, ответила на все твои вопросы и мы можем расходиться. Завтра сложный день. Извини."
"Я собираюсь закрыть дверь, но Вова, удерживая мой взгляд, произносит:
— Выбор — это не только то, что мы выбираем, но и то, от чего отказываемся. Четыре года назад я женился на другой, не зная, от чего отказываюсь.
Пока я думаю, что сказать, Вова продолжает:
— А еще я ни разу не сказал спасибо людям, которые говорили, что однажды я обязательно их поблагодарю.
Снова вспоминается пижама с котиками. Это ведь от холода меня так трясет?
— Могу я посмотреть на Дениса? — спрашивает Вова, застав этим вопросом врасплох.
— Зачем?
— Он мой сын, а я ни разу не видел его спящим, — говорит Третьяков.
Я закусываю дрожащую губу, позабыв все слова. Не знаю, как поступить. Вроде ничего плохого Вова не делает, а мне опять больно.
— Проходи. — Я отхожу от двери, и Третьяков переступает порог квартиры. — Только ненадолго. Мне завтра рано вставать.
— Хорошо, — кивает он, разуваясь.
Рискованно с моей стороны давать Вове разрешение, но и отказать не могу.
Показываю рукой на дверь в спальню Дениса. Третьяков, шагнув к ней, застывает в проходе. Сейчас я жалею, что не пошла вперед и не могу видеть его лица.
— Я его не разбужу? — спрашивает Вова шепотом.
— Нет. В последнее время Денис стал крепко спать. Няня с ним помногу гуляет. Я в этом плане безответственная мать. Обычно выбираю между отдыхом и прогулкой: совмещать два дела не всегда получается. Пока работала, вообще мало что успевала.
Вова задерживает на мне серьезный взгляд. Собирается что-то сказать, но, в последний момент передумав, отворачивается и проходит в комнату.
Затаив дыхание, я смотрю, как, присев на корточки, он протягивает руку к спящему Денису, гладит сына по волосам.
Неожиданно хочется плакать. Я так же смотрела и трогала Дениса, когда впервые его увидела. Было страшно навредить малышу, и в то же время хотелось покрепче прижать его к себе, чтобы больше не отпускать.
Подхожу ближе и сжимаю руки в кулаки. Впитываю Вовины эмоции, пока он ласково касается сына. По моим представлениям, у любви мало схожего с чувствами к ребенку.
