— Да скользкий какой-то. Службы не знает, бесполезный для строя человек. Проболтался год в моем полку и попросился в полицию. Что, теперь и чин у него отберут?
— Об этом речи не идет, — сдержанно ответил сыщик. Ему не понравилось, что один казачий офицер так радуется неприятностям другого казачьего офицера.
— Сойдет с рук? Взял не тех, выскочил на должность, а начальство сквозь пальцы будет смотреть на это?
— Господин войсковой старшина, вы дайте людей, а дальнейшее предоставьте мне. Когда я увижу кадр?
Худокормов обиделся:
— Вот вы какие, из полиции. Рука руку моет.
— А у казаков, что, принято топить своих?
Гуляко был под стать своей фамилии — живой и общительный.
— Какие будут приказания, господин коллежский советник? Не прикажете ли сжечь к чертям весь Семипалатинск? Так мы с полным удовольствием!
— Скучно вам здесь, господин подхорунжий?
— Меня звать Алексей Николаевич, а вас?
— Юрий Феофилактович.
Сыщик с казаком вышли на двор, сели на скамейке подле офицерского собрания, и питерец начал:
— Я чиновник особых поручений Департамента полиции…
— Из самого Петербурга?
— Никогда там не был.
— Придет время, побываете. А пока вот что. Мне надо зайти в казарму одного завода и проверить бумаги у подозрительных людей. Ваши казаки должны помочь в этом. Возможно, нас ожидает стычка, а может, все обойдется. Надо быть готовыми ко всему, поэтому людей подберите надежных. Человек десять, не меньше.
— А почему мы должны вам помогать, а не полиция? — задал резонный вопрос Гуляко. Но сыщик был к нему готов.
— Завод находится в пригородном поселке, там власти полицмейстера нет.
— Ну и что? Станового привлеките. Что-то темните вы, Алексей Николаевич. Договаривайте. А то сами сказали, что люди опасные, может быть стычка. Не ходят в бой с завязанными глазами.
— Хорошо. Согласно совместного распоряжения Военного министерства и Министерства внутренних дел, я веду дознание смерти капитана Присыпина…
— Дознание давно закончено, опять вы темните!
— Оно возобновлено секретным образом. В преступлении обвинили не тех.
— А кого же тогда шлепнул Кузьма?
— Негодяя, но другого.
С лица подхорунжего сдуло остатки веселости:
— Стало быть, чин ему дали ни за что? Вот шельма. Строевой службы не знает, даже в уставах путается. Чему его учили в Новочеркасске? У нас в Омском казачьем такого бы не выпустили, отчислили бы прочь. А Кузьма Палыч уже подъесаул! Как же так?
— Юрий Феофилактович, я здесь не для того, чтобы выслушивать чьи-то обиды. Я ловлю убийц.
