Забабахин не может участвовать в нашей облаве. Почему — долго объяснять. Речь идет о шпионстве, тут дела военные, а не полицейские, поэтому со мной пойдете вы. И ваши люди.
— Что там за публика? Какое оружие взять казакам?
— Табельное. А публика там загадочная: семь мужиков, которые то исчезают, то возвращаются, всегда при деньгах и запугали население целого поселка. Если окажется, что они преступники, арестуем. Начнут сопротивляться — бейте, но не до смерти, они живые нужны. Все ясно?
— А если сгоряча кого-то до смерти зашибем? — спросил подхорунжий.
— Даже если они на нас с ножами полезут?
— Десять казаков, вы одиннадцатый. Я кое на что еще гожусь. И семерых халамидников не заломать?
— Кто такие халамидники?
— Базарные воры, низшая строчка фартовой табели о рангах.
Гуляко задал последний вопрос:
— Когда быть в готовности?
— Через три часа. Я за вами заеду.
В пять пополудни к казачьим казармам подкатили сразу пять дрожек. В первых сидел Лыков, а на козлах у него был Балтабек Мукашев. Вторыми дрожками правил его брат Кыдырбек, третьими Даулет Беккожин, остальными — его найманы.
Линейцы расселись по экипажам, подхорунжий присоединился к Лыкову.
— Куда сейчас? — спросил он.
— На Безымянный ручей, к Знаменскому спиртовому заводу.
— Вот оно что, — догадался Гуляко. — Прокопию мошну щипать? Уж не оттого ли Кузьма задрейфил и вы нас позвали?
— А вы боитесь городского головы?
— Плевать я на него хотел, жулик как жулик.
Завод стоял на землях станицы Семипалатинской, в шести верстах за городом. Долетели туда пулей. Дрожки окружили жилую казарму. Лыков сказал Балтабеку:
— Четвертое окно слева.
Казахи кинулись туда, а Лыков столь же спешно ворвался в казарму. За ним поспевал Гуляко с шашкой наголо, лампасники бежали следом.
Сыщик толкнул дверь и рявкнул:
— Санитарная проверка на вшивость! На всех вшей приготовить документы!
Постояльцы загадочной комнаты обмерли, зазвенела оброненная кем-то бутылка. Крепыш в кубовой рубахе с криком «шухер!» прыгнул головой вперед в распахнутое окно. И тут же влетел обратно и растянулся на полу, под глазом у него набухал синяк.
— Не ушибся, дурочка? — ласково спросил Лыков. — Там уж ждут. А ты думал, я под окошко никого не поставил?
Остальные шестеро вскочили и во все глаза глядели на казаков и сыщика.
— Кажись, все в сборе, — обвел тот взглядом озадаченные рожи. Вид у жильцов был что надо: в темном переулке от таких родимчик хватит.
— Бумаги на стол, вещи предъявить к осмотру.