— Пусть сажают под конвоем в пролетки, поедем в тюремный замок.
Подхорунжий распорядился, и через пять минут колонна уже выехала в сторону города. Балтабек и Кыдырбек Мукашевы остались караулить опустевшую комнату. Алексей Николаевич обещал прислать сына, сам сел в замыкающие дрожки и с ветерком домчался до тюрьмы.
Сыщик сдал арестованных смотрителю, коллежскому регистратору Солотчину, приказав записать их за собой. Тот хихикнул: скоро половина здешних обитателей будет числиться за питерцем. Старосту Алексей Николаевич велел посадить отдельно. Потом внимательно рассмотрел пленников, выбрал из двоих русских того, кто был помоложе, и отвел в допросную.
— По бумагам али как? — дерзко ответил тот.
— Али как, — сказал Лыков, отвешивая наглецу хорошего тумака.
Когда арестант с трудом поднялся, сыщик произнес угрожающе:
— Веселиться тебе не с чего. За убийство полицмейстера петлю выпишут, там и позубоскалишь. Когда вешают, язык наружу вываливается.
— Какое убийство, какого полицмейстера? — закричал парень. — Мы рыжье с приисков воровали!
— Смотри сюда, голова с опилками. Вот мои бумаги. Ты грамотный хоть?
— Грамотный, ваше высокоблагородие! — Арестант уже не думал дерзить, а ел глазами начальство.
— Как? Опять смеешься?!
— Ей-богу, ваше высокоблагородие, правду говорю. Отец мой из ссыльных поляков, вот так и вышло.
Лыков поискал по карманам и выложил на стол командировочное предписание.
— Читай. Видишь подпись военного министра Редигера?
— Понимаешь, что военного министра кражи золота с приисков не интересуют?
— Я чиновник особых поручений Департамента полиции коллежский советник Лыков. Меня тоже рыжье не интересует. Я занимаюсь шпионством. Шпионы убили полицмейстера Семипалатинска капитана Присыпина. Слыхал про этот случай?
— Ага-с. Говорили, что убивца застрелили при аресте и дело на том закрыли.
— Верно. А потом открыли снова и прислали меня. Не того застрелили. Теперь я веду дознание. Всех, кто причастен к смерти капитана, ожидает военно-полевой суд. Там приговор один — виселица. Понятно?
— Никак нет, ваше высокоблагородие. Мы-то тут при чем?
— Шпионы те были английские. Рассказывай живо про англичанина.
— Есть англичанин, — закивал Багильдз. — На Мак фамилия, а дальше не помню. Я его и видел-то один-единый раз.
— Где? Что он делал?
— Рустему, старосте нашему, какие-то мешки вручал.
— С чем были мешки? Как выглядели?
— Кожаные, как у почтовиков.
— Много? Когда и где это случилось?
— На прииске, под Каменогорским.