Когда арестованных доставили на паром, туземец сел у борта и долго глядел в черную воду. Посреди Иртыша он молча прыгнул за борт…
Лыков узнал об этом лишь под утро, когда закончил обыск дома чалаказака. Полицейские обнаружили десять драгунок с укороченным стволом и отпиленным прикладом. Такое оружие помещалось в седельные сумки, с ним можно было разъезжать по дорогам средь бела дня.
В тайнике под половицей отыскались серебряные слитки с клеймами частных китайских ювелиров и золотые английские соверены. Но самая интересная находка ожидала сыщиков в кабинете торговца. Там среди бухгалтерских книг Ботабай обнаружил листки бумаги с записями на арабском языке. Он передал их Лыкову-Нефедьеву. Тот пробежал записи глазами и присвистнул:
— Имена и фамилии. Двадцать три человека, напротив каждого — цифры. А это не то, что мы ищем?
— Британская сеть? — встрепенулся Забабахин. — Тогда хозяин — новый резидент.
— Это лишь догадки, — пытался осадить молодежь коллежский советник. — Поехали в управление, надо допросить человека, чье имя начинается на букву «ы».
Но Капанбаев оказался крепким орешком:
— Записи на арабском? Просто список торговцев, с которыми я имею дела. А цифры означают их задолженность. Винтовки? Наверное, джатаков. Я приблизил к себе из жалости несколько пропащих, а те, видать, промышляли втайне от меня разбоем. Золото и серебро? Я же купец, это мои оборотные средства. Губайдулла? А кто это? Вы поймали его в моем доме? Ах нет… Понятия не имею, что он делал с той стороны забора. Спросите у него.
Поскольку спросить у головореза не представлялось возможным, Капанбаева посадили на военную гауптвахту. Прибыл помощник начальника Омского жандармского управления по Семипалатинской области и открыл жандармское дознание. Подпоручик Лыков-Нефедьев помогал ему.
А коллежский советник Лыков стал собираться домой. Его послали сюда найти истинных убийц полицмейстера Присыпина. Дело уже передали прокурору, тот писал обвинительный акт. Шпионаж, отыскание новых резидентов, вскрытие разведывательной сети не значились в командировочном предписании сыщика. Директор департамента уже телеграфировал Галкину: нужен ли тому питерский гость? Генерал ответил, что, по его сведениям, Лыков заканчивает здесь свои подвиги. И начальник области не видит препятствий к его возвращению в столицу.
Пора было уезжать. Папаше очень не хотелось расставаться с сыном. Впервые они сделали что-то вместе. Впервые Чунеев бок о бок с ним шел на опасное дело, как взрослый и как офицер.