Разговор начал генерал Таубе:
— Алексей Николаевич, ты знаешь об истории с дуэлью твоего сына и одного англичанина?
— В общих чертах. Но ведь дуэль не состоялась.
— Что именно тебе известно?
— Британский офицер, лейтенант… минуту… Джон Алкок. Правильно вспомнил?
— Во! — делано обрадовался сыщик. — Знать, не всю память мне поленом вышибли.
— Каким поленом? — не понял Снесарев.
Генерал-майор желчно объяснил подполковнику:
И вновь обратился к товарищу:
— Расскажи все, что знаешь об этой истории.
Лыков слово в слово пересказал то, что услышал от сына десять месяцев назад.
— Нет. Николай сказал: зачем беспокоить начальство, если ничего не произошло.
— Плохо дело, — констатировал Андрей Евгеньевич. Таубе согласно кивнул.
— Теперь вы скажите мне: что случилось? — жестко потребовал сыщик.
Генерал-майор сел напротив Лыкова, сочувственно посмотрел на него и начал:
— Лейтенант Джон Алкок найден мертвым в окрестностях города Джаркента. Убит выстрелом в сердце. В кармане у него лежало письмо Николая, что он принимает вызов.
— На берегу речки Усек, в двух верстах от города.
— Ну и что? — рассердился Лыков. — Вы полагаете, Николай застрелил англичанина и скрыл это? Чушь!
— Конечно, мы так не думаем, — мягко ответил барон.
— Мы даже не допускаем! — с жаром добавил подполковник. — Но это мы с Виктором Рейнгольдовичем. А военное начальство вполне допускает. Подпоручик Лыков-Нефедьев помещен под арест, ведется дознание. Тем более что британское правительство весьма категорично настаивает на вине Николая Алексеевича. Для них все ясно, улики налицо.
— Какие к черту улики? Письмо? Если бы Николай действительно шлепнул Алкока, то первым делом забрал бы его из кармана убитого. Этого британцы не понимают? Они, что, совсем идиоты?
— Алексей, успокойся, — остановил сыщика Таубе. — На такой аргумент всегда могут возразить, что твой сын волновался, спешил покинуть место преступления и позабыл о компрометирующей его бумаге. Или его спугнули. Так ведь?
— Косвенных улик предостаточно. Старая ссора. Вызов, который уже имел место в Кашгаре. Николаю теперь очень вредит, что он вовремя не сообщил о нем по команде. Более того, он и про второй вызов, полученный в Джаркенте, не донес, ответил согласием через голову начальства.
— А какое дело начальству до этого? Поединки ведь разрешены в армии.
— Разрешены, — согласился Таубе. — Но не тайные. Есть приказ по военному ведомству номер сто восемнадцать от тысяча восемьсот девяносто четвертого года.