Который, тем более, однажды уже провинился. Жалко, что ли? И не тем жертвовали ради дружбы с Уайтхоллом.
— Я могу поехать туда и подключиться к дознанию? — спросил он у военных.
— Официально — нет, поскольку замешан твой сын, — ответил Таубе. — А неофициально мы с Андреем Евгеньевичем именно это и хотели тебе предложить.
— Неофициально — это как?
— Без привычной тебе бумаги, что все чины МВД обязаны оказывать содействие.
— И что я так дознаю? Полиция отправит меня куда подальше. У нас не любят пускать в свои дела посторонних.
— Полиция, может быть, и отправит. А военные помогут. Будете взаимодействовать со следователем, который ведет дело. Алексей Николаевич, выслушайте меня, пожалуйста, внимательно.
— Мы, разведка, тоже убеждены, что ваш сын стал жертвой провокации. Конечно, все было подстроено! Это же очевидно. Но работали умные люди, и обвинения веские. Узнается почерк серьезной секретной службы. Вопрос — чьей?
— Англичане? — сразу предположил сыщик.
— Россия только что подписала с ними договор, зачем портить отношения в такой момент? — возразил Таубе.
— Мы с Виктором Рейнгольдовичем уже спорили на эту тему, — пояснил коллежскому советнику подполковник. — Я считаю, что англичане первые в очереди подозреваемых. Потому как договор договором, но им хочется побольше выторговать в свою пользу. И дискредитировать нашу разведку на востоке, обвинить русского офицера в таком злодеянии им очень кстати.
— Да чем же? — воскликнул барон. — Слишком смелое допущение. Мы нужны им как союзники в будущей войне. Для чего ссориться из-за пустяков, когда на кону такая важная задача?
— Пустяки — это мой сын? — злым шепотом поинтересовался Лыков.
— Для международной политики, Леша, мы все пустяк. Любым могут пожертвовать при определенных обстоятельствах.
— Хорошо, вернемся к рассуждениям.
— Вернемся, — охотно подхватил Снесарев. — Я остаюсь при том мнении, что англичанам выгодно иметь козырь в запасе. Вопрос с Монголией до конца не урегулирован. Кроме того, им не нравится русская активность в Персии. Чем не вариант? Нажать на наших безвольных дипломатов, использовав ситуацию, которую сами же и создали. И получить желаемое.
Таубе нехотя согласился:
— Ну… Так могло бы быть…
— Еще как могло, если знать неразборчивость наших друзей с Альбиона, — поднял указательный палец подполковник. — Взять хотя бы Гулльский инцидент.
— А что с ним не так? — насторожился Алексей Николаевич. — Мы выставили себя на посмешище, расстреляв из пушек рыбацкую флотилию.