Иван Осипович жил в собственном доме на Воронцовской улице. Средства на покупку ему принесли комиссионные операции с лесом. Чуть не половина шпал двухтысячеверстного пути Оренбург — Ташкент была родом из варнавинского имения Нефедьевка… Отставник сошелся с женщиной, которой муж не давал развода. Спустя десять лет упрямец сжалился, и теперь супруги Скобеевы жили в законном браке. В их доме было хорошо и уютно. Меланья Федосовна накормила гостя русскими блюдами, он помылся в баньке и попросил у хозяина его выезд. Одноконные дрожки уже стояли у ворот. Кучером вызвался быть сам Иван Осипович.
— Сразу туда? — спросил он участливо.
— Нет, сначала в переулок Двенадцать Тополей.
В 1894 году в Ташкенте Лыков влюбился в офицерскую вдову Ольгу Перешивалову. И всерьез думал, что же он скажет Вареньке, когда вернется домой. Сумасшедшее счастье длилось недолго. Алексей Николаевич ввязался в опасную историю, и его пришли убивать. Но не убили, только контузили. А вот Ольгу поразили наповал. Все эти годы сыщик нет-нет, да вспоминал ее, живую, ласковую… Он регулярно пересылал Скобееву деньги, чтобы за могилой был надлежащий уход.
Двое немолодых мужчин проехали по русской половине города. Лыков постоял возле дорогого его памяти домика в переулке Двенадцать Тополей. Он сохранился в том же виде, в котором его помнил Алексей Николаевич. Но теперь там жили чужие люди. На кладбище питерца охватила тихая грусть. Иван Осипович следил за местом упокоения Ольги, могила была ухожена, ограда подновлена.
Вечером они сидели в саду возле арыка и разговаривали. В июне в Ташкенте можно жить только после захода солнца и только если рядом арык. Под чинарой стоял стол с самоваром и бутылками. Лыков и Скобеев не виделись четыре года, и оба отметили, что постарели. Иван Осипович разглядел свежие шрамы на голове питерца и тактично поинтересовался, что случилось. Сыщик рассказал, как осенью попал в бандитскую засаду и уже прощался с жизнью…
Ранним утром по холодку гость в сопровождении хозяина отправился в лагеря. Они располагались в тридцати пяти верстах от Ташкента. Местность была покрыта зеленью, с гор дули ветра, но все равно днем температура достигала сорока градусов по Цельсию. Начальник окружного штаба проживал в бараке напротив казачьих палаток. Лыков подъехал в девять часов и передал вестовому свою визитную карту. Очень быстро из барака вышел генерал-майор Рихтер и сказал:
— Барон Таубе телеграфировал мне. Я подготовил письмо на имя губернатора Семиречья Покотило.
