— Знакомство с ирригационными сооружениями в Туркестане.
— Мы начали показывать британцам наши сооружения? Это же стратегическая информация. Зачем оно нам?
— После подписания договора отношения вроде бы улучшились, и наверху решили, что ряд прежних ограничений надо снять.
— Я был против. Начальник Генерального штаба тоже. Но нам объяснили нашу недальновидность. Живем стереотипами, не принимаем новых веяний и все такое прочее.
— Понятно. Кто ведет следствие на месте?
— Помощник прокурора округа подполковник Штюрцваге, — ответил, заглянув в бумажку, Таубе.
— Что он за человек и как поставил дело?
— Отсюда не видать. Езжай и сам погляди. Скажу только, что Штюрцваге все объяснили. Армия не верит в виновность подпоручика Лыкова-Нефедьева, и его обязанность — снять с него тяжкое обвинение.
Алексей Николаевич повеселел:
— Вот молодцы военные! А кто именно объяснил, ты?
— Как бы я смог? Я же далеко. Нет, это сделал начальник штаба Туркестанского военного округа генерал-майор Рихтер. А Мищенко добавил перцу.
Лыков знал, что у Туркестанского округа только что обновилось руководство. Командующим назначили знаменитого Павла Ивановича Мищенко, прославившегося в русско-японской войне. Популярный генерал, кавалер Георгиевского креста, он был на слуху. Про Рихтера сыщик прежде не слышал. Его друг пояснил:
— Гвидо Казимирович — тоже достойный человек, по тылам не отсиживался, был начальником штаба Первого Сводного стрелкового корпуса. Имеет золотое оружие «За храбрость».
— И Гвидо заступился за неизвестного ему подпоручика?
— Военная выручка. А тут еще Извольский начал давить на Мищенко, требовать Николкиной крови. Думал, получится как с Редигером, а налетел на боевого генерала. Павел Иванович министра иностранных дел послал подальше. А Рихтер, который непосредственно курирует разведку, прочитал донесения Лыкова-Нефедьева и телеграфировал мне. Выдающийся офицер с огромным кругозором, почему мы его маринуем в подпоручиках? Я объяснил и, воспользовавшись случаем, попросил не принимать поспешных решений. Так что можешь рассчитывать на помощь окружного штаба.
— У Николая был помощник из казахов, правая рука, — вспомнил Алексей Николаевич. — Надо с него начать.
— Ты имеешь в виду киргиза Ганиева?
— Да, Ботабай Ганиев. Правда, он казах, а не киргиз.
Снесарев замахал руками:
— Николай Алексеевич и меня затравил своими поправками. Какая разница? Главное, что он верный человек. Ганиев находится под арестом как возможный соучастник преступления.
