Я понимаю, что он собирается загнать машину в гараж, и предлагаю Егору выйти сейчас. Яров кивает. Как хозяин дома, он будет занят гостями, а наше дело – ждать молодых. Я решаю зайти в дом и проверить, в порядке ли мой макияж. А то расчувствовалась да девственные слезы выдавливала на платок – могли остаться следы.
– Пойдем, проведу тебя, – вызывается Егор. – Заодно пончики пристрою на кухню.
Где находится дамская комната на первом этаже, я уже знаю, но от компании не отказываюсь.
В доме слышны отдаленные голоса, но суеты нет. Кто-то очень хороший организатор. Приятно пахнет. И нет, не едой и не выпечкой. Тонкий, едва уловимый аромат каких-то цветов.
– Так, тебе налево, – машет рукой мой сопровождающий. – А мне направо. Расходимся. Встречаемся на террасе.
Ему идет эта деловитость, хотя и непривычно, и я с трудом подавляю улыбку. Но успеваю сделать всего пару шагов, как слышу изумленный голос Егора:
Любопытство буквально подпихивает меня в спину. А увиденное заставляет резко остановиться и схватить за руку Егора.
Большой диван серого цвета.
Прямо посреди холла.
Тут не то что одного человека со сломанной ногой можно спокойно расположить, а целую палату. И отдых будет со всеми удобствами. Куча маленьких подушечек, мягкая обивка, высокая спинка. Модульный диван в виде буквы «п», и посередине на пол брошен ковер молочного цвета. А сбоку от дивана, у большого окна стоит небольшой столик с парочкой книг и вазой с оранжевыми цветами.
– Он че там, – недоумевает Егор, – совсем затосковал на своем втором этаже?
С трудом отведя взгляд от цветов, пожимаю плечами.
– Думаешь, это он от тоски по Светлане поближе к выходу переехал?
– Лука сказал: она то ли в санатории, то ли в каком-то пансионате. Вряд ли можно надеяться, что сама неожиданно доковыляет сюда. И я не так сказал, не приписывай.
– Я думаю, – произносит он медленно, – что даже такой циник, сухарь и трудоголик, как Яров, вполне может затосковать от того, что у него есть. И захотеть чего-то другого.
Видеть Егора серьезным еще более непривычно, чем деловитым. Но уже через пару мгновений он будто стряхивает с себя этот образ и расплывается в знакомой шкодливой улыбке.
– Ладно, – потрусив пакетом, говорит он, – отпускай меня, пошел я сдаваться!
Я ухожу в ванную, как и планировала. Чуть пудры и блеска, и уже через минуту свободна. Вернувшись в холл, осматриваюсь: никого, почти тишина, те же голоса в отдалении – скорее всего, они доносятся с кухни.
