– Не суетись, – предупреждает Матвей Сергеевич, когда я задерживаю дыхание, – я сделаю так, чтобы он не сильно сжимал.
Воспоминания тут же уносят в ночь у моего дома: я просила его отстраниться, ссылаясь на то, что ремень слишком сильно сжимает. Но давил ведь не он, а взгляд, энергетика и напор хозяина джипа. И да, он тогда прекрасно понял меня. Но это не мешает его рукам заботливо расправить ремень, закрепить его и проверить надежность.
Все это время я старательно втягиваю живот и практически не дышу. А вот грудь втянуть не могу, и потому ей достается случайное касание мужских пальцев.
– Красивый костюм, – роняет Яров отстраненно и отодвигается прежде, чем случайное касание можно будет трактовать как намеренное.
Мы выезжаем за ворота, набрав скорость, машина покидает поселок. Изредка я бросаю взгляды в сторону водителя: тот сосредоточен исключительно на дороге. Даже не догадывается о мысленных войнах, которые я веду в данный момент. Мог – не мог? Было – не было?
Такие мужчины, как Яров, привыкли получать все сразу, по одному щелчку пальцев. С чего бы ему утруждаться и тратить время на ухаживания, флирт, соблазнение? Отказала, дала понять, что он мне не интересен, – сиди теперь, локти кусай.
Естественно, я этим не занимаюсь. Так, просто рассматриваю свой маникюр и пытаюсь отодрать кусочек лака. По-моему, он слишком яркий и не очень подходит к моим новым сережкам.
– Бабушке понравился десерт?
Повернув голову, удивленно смотрю на Матвея Сергеевича. Не думала, что он еще помнит об этом: прошла же неделя.
– Да, очень, – говорю я, благоразумно умалчивая про подарок от винодела, которому она отдала предпочтение.
– В следующий раз передам ей что-то не менее интересное.
– Хорошо, – соглашаюсь, когда минутка шока проходит. – Только имейте в виду: ей девяносто два, она была дважды замужем и не против побывать там еще.
– В малом. Кандидат должен пообещать, что проживет дольше нее. Поэтому она рассматривает мужчин помоложе.
– Костя мне говорил, что твоя бабушка заставила его позировать перед окнами и сделала его снимки. Теперь понятно зачем.
Я начинаю смеяться. Об этой детали она умолчала. А я еще задумалась: как она так легко отпустила чужого мужчину, который терся возле моей машины? Почему не организовала с соседками поимку предполагаемого вора?
– Бедный Костя, – отсмеявшись, говорю я. – Он не сильно обиделся?
– После того, как она то и дело приговаривала: «Красавчик, а теперь повернись-ка другой стороной»?
Я снова смеюсь.
