С трудом мне удается вывернутся, всего на секунду, чтобы выдохнуть:
Мужчина бесстрастно смотрит на меня сверху вниз, а я торопливо скороговоркой горю:
— Сейчас ты отпустишь меня! Как только я выйду за дверь, ты забудешь обо мне и обо всем, что было за последние полчаса! После этого вернешься в свой кабинет.
Он хмыкает, но прежде чем выполнить приказ, мое плечо, там где лежит рука ректора, вдруг обжигает невыносимой болью. Острая, дикая боль заставляет взвыть и отскочить от Нейтана на пару шагов.
Что?.. Что это было?..
— Я же запретила использовать магию, — мой шепот в гулком зале звучит эхом.
— А это не магия, дорогуша, — ухмыляется дракон, бесстрастно глядя в мое лицо. — Это брачная драконья метка.
— Нет, — качает головой мужчина. — Ее нельзя снять, сколько бы ты не приказывала. И я найду тебя, даже если все забуду. Уж поверь. Так что до встречи, золотко.
Он довольно скалится мне вслед, а я испуганно пячусь все дальше и дальше, не сводя с него глаз. Торопливо нащупываю за спиной дверную ручку и выскакиваю в коридор. Все тело бросает в дрожь и я не разбирая дороги бегу обратно в свой домик.
Боже, что же я натворила⁈ Даже не хочу представлять, что теперь будет.
Прошло почти два часа, а меня все еще трясет.
Я то успокаиваюсь, то вновь начинаю дрожать от эмоций и страха. Без конца смотрю в окно, до рези в глазах вглядываюсь в темноту холодной мартовской ночи сквозь щелочки старых портьер.
Не появится ли на парковой дорожке разъяренный дракон? Грозный, злой и мстительный. Один или в сопровождении стражников, чтобы отправить в тюрьму преступницу с запретной магией, которая еще и посмела напасть на Высшего аристократа.
Вздрагиваю на каждый шорох, слышу эфемерные шаги — тяжелые уверенные, и каждый раз это оказывается лишь мое расшалившееся воображение.
Идут минуты, но по мою душу никто так и не явился.
Разве что все сильнее печет правое плечо там, где проявилась брачная метка дракона.
Первое, что я сделала, когда добралась до лавки — это торопливо стянула пиджак, а следом и рубашку, прямо через голову, даже не расстегивая, и уставилась в зеркало на свое отражение.
На белой коже ярким рубиновым пятном алеет ромб, внутри которого отпечаталась сложная завитушка. Будто кто-то оставил небрежный росчерк. Личную подпись или клеймо. Как в давние времена отмечали скот и рабов.
— Ну ты и попала, подруга! — присвистывает домовой, очумевшими глазами рассматривая сияющую отметку.
— Видел такое? Знаешь, что это? — голос хрипит, срывается.
