Автор
Семь лет назад она уехала, забыв о прошлом. Но две красные полоски на тесте меняют всё. Теперь ей предстоит встретиться с человеком, который выбрал другую – и узнать правду, которая перевернёт её жизнь с ног на голову.
О том, что ему не хотелось бы держать рамки приличий со мной.
– Может, поговорим сейчас о дочери? Времени предостаточно, да и удобней здесь, чем где-то в людном месте. Нас могут увидеть. Или за тобой уже не гоняются толпы журналистов? – сворачиваю разговор в другую сторону. Волнующую меня гораздо больше, чем их с Лилией брачные игры.
– Почему же? Им все еще интересно, как я поживаю. В прошлом месяце я давал интервью для спортивного издания. О том, чем занимаюсь, выйдя на пенсию, – как-то невесело усмехается он.
– Мне жаль, что твоя карьера спортсмена закончилась.
Я помню, как он горел своим делом. Несмотря на то, что ему хорошенько доставалось. Но он этим жил с десяти лет, когда родители на бокс отдали.
– Я помню, ты когда-то говорил, что не представляешь, чем будешь заниматься, если вдруг придется завершить карьеру. Но, кажется, все не так страшно, как казалось? – спрашиваю, вновь возвращая на него взгляд. Его пальцы крепче перехватывают руль. Он отвечает с заминкой:
– Есть такое.
– Прости, если задела тему, на которую тебе неприятно разговаривать, просто… просто я нервничаю. И не знаю, чего от тебя ожидать, – признаюсь честно, чувствуя, как по телу проходит очередная волна нервной дрожи.
Повисает недолгое молчание. В салоне слишком тихо, слышно, как урчит мотор. Пахнет цитрусами и мужчиной. На заднем сиденье несколько забытых Кирой игрушек. Динозавр и плюшевый медведь.
– Я не собираюсь бросаться в суд, чтобы добиться единоличной опеки над дочкой, Вика, – вздрагиваю от голоса Руслана. Он говорит спокойно, тихо, но вибрации в голосе выдают его. Он зол на меня, но сдерживается. – Ты хорошая мать. Об этом говорит воспитание Алисы и то, какой умницей она выросла. Достаточно пяти минут, проведенных с ней, чтобы понять это. Но я не собираюсь оставаться в стороне. Ты не должна тянуть все сама. У тебя есть муж, знаю, но у меня намного больше возможностей, и я не хочу, чтобы при живом и богатом отце она ходила в куртке с латкой на рукаве.
До меня не сразу доходит смысл его последних слов. А когда доходит, я вспыхиваю, румянец заливает лицо, даже уши горят от его комментария. Мне стыдно, а еще досадно: он ведь подумал, что мы бедствуем."
"– Это ее старая курточка, – решаю пояснить я. Больше похоже на оправдание. – Она во дворе в ней играет. Новая в лицее осталась после пожара, мы еще не успели забрать вещи. Мама завтра должна сходить.
– Ты не подумай, Вика, что я в чем-то тебя обвиняю. Или упрекаю.
