В тепле бани и морской прохладе — лишь пара минут под холодной водой. Я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть в безбрежную даль. Вода лилась, смывая все заботы и неприятные воспоминания, оставляя лишь легкий мокрый хруст кафельных плит. Усталость не уступила сразу, но уже начинала исчезать, позволяя расслабиться во всем теле....
— Машуль, ты не против, если я быстренько искупнусь?
— Как же ты будешь купаться, если там покойник?
— А какое мне до него дело?
— Как это какое? Неужели ты не боишься?! — расширила я глаза.
— А кого я должен бояться?
— Покойника, конечно, кого же еще?
— А чего его бояться, если он мертв?
— Мало ли… Говорят, покойники иногда оживают. Может, он тебя за ногу схватит и за собой потащит… Что я тут одна делать-то буду?
— Машка, ну что ты несешь? Никто меня за ногу не схватит, а если схватит, я ему яйца оторву.
— Я что, похожа на идиотку?
— Ладно, сиди тогда здесь. Я пошел.
— Только ты побыстрей возвращайся, а то мне здесь одной жутковато.
— Я мигом доплыву до другого берега и обратно.
— Ты что! Никаких берегов! — возмутилась я. — Не буду я тут одна торчать! Ты же клялся моему отцу, что за меня головой отвечаешь. Учти, если что — ты не жилец!
По всей вероятности, мои слова подействовали.
— Хорошо, Машка, ты права, — сказал Вадим. — Сам не знаю, что на меня нашло. Но ополоснуться все равно нужно. Я сейчас метров двадцать проплыву и сразу обратно."
"— Вот это другой разговор. А то как-то не по-людски получается. Когда нормальные люди избавляются от трупов, они сразу едут домой, чтобы побыстрее забыть этот неприятный эпизод, а мы занялись любовью на бережку, теперь вот ты собрался купаться…
— Нормальные люди вообще от трупов не избавляются.
Ладно, я мигом.
Вадим поцеловал меня в макушку и направился к реке. «А он красивый, — подумала я, глядя ему вслед. — Вон мышцы какие, как у Шварценеггера…»
Вадим оглянулся, махнул мне рукой и вдруг… упал.
— А-а, — долетел до меня слабый вскрик, вслед за которым раздался глухой щелчок. «Второй уже», — запоздало мелькнуло в голове, и в ту же секунду я сорвалась с места, разрывая тишину ночи отчаянным, горестным воплем:
— Вадим, миленький, что случилось?! Вадим!
Ва-дим!!!
Затылок моего жениха был прострелен.
Глава 24
Громко всхлипывая, я перевернула Вадима на спину и стала трясти его за безжизненные плечи.
— Вадим, вставай! Слышишь, вставай! Мне страшно, я боюсь.
