В тепле бани и морской прохладе — лишь пара минут под холодной водой. Я глубоко вздохнула, как будто собиралась нырнуть в безбрежную даль. Вода лилась, смывая все заботы и неприятные воспоминания, оставляя лишь легкий мокрый хруст кафельных плит. Усталость не уступила сразу, но уже начинала исчезать, позволяя расслабиться во всем теле....
А самое главное, это тоже говорила мне мама, за мужиков бороться бесполезно. Вот я, например, за своего мужа, который полюбил другую женщину, бороться даже не пыталась. Борьба за эту двуногую особь сильно снижает собственную самооценку. Бороться можно и нужно только за себя!
Слушая сумбурную речь подруги, я не смогла удержаться от улыбки:
— Красивые ты слова говоришь, Танька, да только сама в них не веришь. Стоило тебе с Толиком познакомиться — сразу здравый рассудок потеряла. Головой поехала…
Наш разговор прервал пронзительный звонок в дверь.
— Наверное, это Толик, — едва разлепляя губы, прошептала Танька.
— Не открывай. У меня какое-то дурное предчувствие…
— Я тебе говорю, что это Толик. Как же я могу его не впустить?
Танька хотела было встать, но я удержала ее на месте.
— Твой Толик сам говорил, чтобы мы никому не открывали дверь. Так давай и не будем ее открывать. Зачем нам лишние неприятности? Если это и в самом деле Толик, пусть позвонит тебе по телефону и скажет, что это он!
— Как же он позвонит, если не знает моего номера? — жалобно застонала Танька.
— Ничего, сообразит, как узнать. Позвонит в справочную и по адресу найдет.
Звонок повторился еще раз. На этот раз он был куда более настойчивым. Тот, кто стоял за дверью, руки от кнопки не отрывал. Сидевшая как на иголках Танька, оттолкнув меня, сорвалась с места и пулей бросилась в коридор.
— Стой! — громко закричала я, запоздало пытаясь схватить ее за руку — Стой! Кому говорят!
«Ну вот и все, надо готовиться к худшему, — поняла я.
С замками Танька справилась на удивление быстро. Распахнув дверь, она взвизгнула и как ошпаренная отскочила назад. На пороге, пошатываясь, стоял Драный. Глаза его были по-жабьи выпучены, толстые губы шевелились, словно он собирался что-то сказать, но не мог подобрать нужные слова.
