Автор
В шумной бухгалтерии "Ройал Гарден" мир снова оживает после долгих месяцев затишья. Денис Константинович, главный бухгалтер, представляет Мирьюму Руслановну — младшего специалиста по персоналу. Начальник отдела финансов встретился с заместителем в кабинете и тут же обозначил интересное развитие событий: олигарх решил рассказать о своей маленькой тайне из тайн, которую никто не знает....
И как я раньше не замечала всей красоты карих глаз?! Никакие синие или зеленые и рядом не стоят!
— Как ты меня назвала? — бархатный баритон, касаясь слуха, будто ласкает, посылая миллиард мурашек от запястий до предплечий, от чего я прикусываю нижнюю губу.
Взгляд Давида тут же вспыхивает такой дикой жаждой, что сердце замирает, словно подорванное на мине, а затем, пропустив несколько толчков, бросается вскачь.
— Любимый… — повторяю послушно, разглядывая смущено волевое лицо из-под длинных ресниц, лаская при этом кончиками пальцев скулу Давида, слегка колючую от черной однодневной щетины.
Мощная грудная клетка начинает вздыматься быстрее. В глазах жениха появляется самый настоящий ураган, когда он скользит взглядом по моим тонким чертам лица, пока полностью не сосредотачивается на слегка приоткрытых губах.
— Твои губы — это просто ловушка для грешника, Мирьям, — голос Давида становится низким и таким глубоким.
Я таю в его сильных руках, словно сливочное мороженное под палящими лучами солнца. Из широкой мужской груди вырывается сдавленный звук и мои губы опаляет чувственный, но, между тем, такой до дрожи властный поцелуй. Словно горячий шёлк, его язык напористо проходится по нёбу, а затем нетерпеливо касается моего вдруг оробевшего язычка. Судорожно втягиваю воздух, совсем растерявшись от острых и таких сильных ощущений. Легкие сразу же заполняет так полюбившийся мне аромат кедра.
Напор Давида меня очаровывает ведь, по сути, со всей армией поклонников, я оставалась совершенно невинной до той самой ночи с Давидом.
Непроизвольно, почти механически, мои пальцы ныряют в пространство между пуговиц рубашки, чтобы прикоснуться к смуглой гладкой коже.
Давид неожиданно прерывает этот влажный, страстный до дрожи в ногах поцелуй и бормочет куда-то мне в макушку:"
"— Ты точно послана мне за все вместе взятые грехи.
