— И потом, Мэри, в отличие от Барри, никогда не интересовалась проблемами Филдса.
Но для Колина понимание любви сводилось к безраздельной верности, к безграничному терпению; Мэри очень низко пала в его глазах.
IX
— Куда это мы собираемся? — спросил Саймон из тесной прихожей.
Входная дверь была открыта, и застеклённое крыльцо, набитое верхней одеждой и обувью, отражало слепящие лучи утреннего воскресного солнца, превращая Саймона в тёмный силуэт. Тень его подрагивала на ступеньках, едва касаясь той, на которой замер Эндрю.
— В город, с Пупсом.
— Уроки сделал?
— Да.
Это была ложь, но Саймон никогда не проверял.
— Рут? Рут!
Мать в переднике, с белыми от муки руками выскочила из кухни.
— Что?
— Нам из города что-нибудь нужно?
— Из города? Вроде нет.
— Небось, мой велосипед возьмёшь? — не отставал Саймон.
— Ну да, я собирался…
— У Пупса его оставить?
— Ага.
— К которому часу ему быть дома? — спросил Саймон, поворачиваясь к Рут.
— Откуда я знаю, Сай, — нетерпеливо проговорила Рут.
Самое большое раздражение муж вызывал у неё в тех случаях, когда на ровном месте начинал их всех строить — просто так.
Эндрю и Пупс часто ездили в город; подразумевалось, что Эндрю должен вернуться до темноты.
— Тогда к пяти, — наобум решил Саймон. — Опоздаешь — урою.
— Понял, — ответил Эндрю."
"Засунутая в карман куртки правая рука сжимала плотный комок бумаги, как гранату с выдернутой чекой. Всю неделю он боялся потерять этот листок, на котором был каллиграфически выведен код, а под ним — несколько предложений с многочисленными поправками. Эндрю не расставался с ним круглые сутки, даже по ночам прятал в наволочку. Сейчас он испугался, как бы Саймон не заставил его вывернуть карманы на предмет курева.
— Ну пока тогда.
Саймон не ответил. Эндрю прошёл в гараж, там вытащил из кармана записку, расправил и стал читать. Он понимал, что это бессмысленно, что от близости Саймона бумажка не могла мистически стать другой, но на всякий случай проверил. Убедившись, что всё в порядке, он опять сложил её в несколько раз, спрятал поглубже, застегнул карман на кнопку и вывел гоночный велосипед из гаража, а потом по дорожке в переулок. Отец как пить дать смотрел через стекло ему в спину, надеясь, что Эндрю либо упадёт, либо как-то не так обойдётся с велосипедом.
Внизу под холодными лучами весеннего солнца раскинулся Пэгфорд, подёрнутый лёгкой дымкой; в воздухе пахло пряной свежестью. Эндрю преодолел тот рубеж, за которым Саймон его уже не мог видеть, и почувствовал необыкновенную лёгкость, как будто сбросил непосильную ношу.
Он ворвался в Пэгфорд, ни разу не нажав на тормоза, и свернул на Чёрч-роу. Примерно на середине улицы он сбросил скорость и чинно въехал на дорожку перед домом Уоллов, стараясь не задеть машину Кабби.