Автор
Барри Фейрбразер проводит последний день перед увольнением из местного совета, когда внезапно получает предложение наслать двухчасового визита к аптеке для заполнения небольшой вакансии. Встреча с Мэри Флетчер неожиданно меняет его жизнь и вызывает затишье волнующих событий, умножающих стресс обычной работы властей....
— Боже мой, в самом деле. Прости. Не сообразил.
Увидев знакомую фамилию в заголовке «Ярвил энд дистрикт», он из праздного интереса купил этот номер. Ему пришло в голову, что он вроде бы проходил неподалёку от того места, где были подростки и мальчик, но Робби Уидона, похоже, не заметил.
Для Гэвина последние недели тянулись как-то странно. Ему очень не хватало Барри. Он сам себя не понимал: в то время, когда ему полагалось страдать и убиваться из-за отказа Мэри, его преследовало одно желание — выпить пива с мужчиной, на чью жену он положил глаз…
(Удаляясь от её дома, он начал рассуждать сам с собой вслух и пробормотал: «Ты захотел оказаться на месте лучшего друга…» — и сам не заметил двусмысленности.
— Послушай, — сказал он, — может, потом куда-нибудь сходим, посидим?
Кей чуть не расхохоталась.
— Неужто тебя обломали?
И передала трубку Гайе, чтобы та её повесила. Они поспешили к дверям, почти бегом добрались до конца улицы и пересекли площадь. Те десять шагов, которые потребовались, чтобы миновать «Чёрную пушку», Гайя тащила мать за руку.
"Они оказались на месте как раз в тот момент, когда подъехали катафалки, и торопливо прошли на кладбище, пока те, кому предстояло нести гробы, только вылезали из машин на тротуар.
(— Отойди от окна, — приказал Колин Уолл своему сыну.
Но Пупс, которому теперь предстояло жить с осознанием собственной трусости, придвинулся ещё ближе, пытаясь доказать, что сможет выдержать хотя бы это…
Гробы проплыли мимо: первый — ярко-розовый, от вида которого Пупс задохнулся, а второй — крошечный, ослепительно-белый…
Колин слишком поздно загородил собою окно и задёрнул шторы.
У церкви Архангела Михаила и Всех Святых носильщики готовились двинуться вперёд по дорожке. Среди них был одетый в тяжёлое чёрное пальто Дейн Талли, с серьгой в ухе и самодельной татуировкой-паутиной на шее.
Под тисом ждали семейства Джаванда и Боден. Эндрю Прайс держался рядом с ними, а Тесса Уолл, бледная, с каменным лицом, стояла немного в стороне. Остальные выстроились в шеренгу перед входом в церковь.
