Мне захотелось расхохотаться… А вместо этого я заплакала.
Меня тотчас крепко обняли сильные мужские руки, приподняв до своего уровня.
— Малышка… все будет хорошо, — пообещал Дэйррэн, стирая поцелуями слезы с моего лица. — Всё закончилось. Слышишь? Теперь ты всегда будешь со мной.
Хм… именно это меня и пугало.
Глава 24
Если я чему-то и научилась на Арне, то только одному — изображать из себя покорную овцу перед мужчиной. Принято у них так. Это за спиной у своих сильных спутников, радскарские дамы ни в чем себе не отказывают: оскорбляют друг друга, строят козни, даже травят… а перед мужчинами — ни-ни.
Честь рода и всё такое.
Подставляя своё лицо под жадные поцелуи правителя я заставила себя не млеть как дура от внезапно свалившегося счастья, а мысленно продумывала, что делать дальше.
Правителя, кажется, всё устраивало — он не задал мне ни единого вопроса, не поинтересовался насчет моей расы, насчет моего прошлого — нет, он просто целовал, придерживая своими лапищами меня за пятую точку.
А у меня вот вопросики возникли.
Во-первых, что там с женой? Я-то вроде как какая-то амалия, то есть амайя, а Найви? Правда ли, что она ему не жена, или это было сказано с радскарскими оговорками?
А во-вторых, если она ему не жена, тогда почему все на Арне уверены, что это так?
— Не думай ни о чем, Саша, — прошептал Дэйррэн мне на ухо, целуя мочку этого самого уха. — Все твои беды закончились.
«А может только начинаются, а?»
Ну не бывает так: ещё пару часов он меня в любовницы требовал, грубил и обзывался, а тут знак увидел — и прямо ласковый котик…
«Котик» в этот момент прикусил открытое им же самим место в разорванном вороте моей формы.
—Ай! — заверещала я, пытаясь отскочить в сторону.
— Ты вкусная, — рассмеялся Дэйррэн, потянувшись к моим губам. — Моя сладкая амайя.
Надо признать, что целоваться Дэйррэн умел — как я не сопротивлялась, уже через пару-тройку минут мозги мои затуманились, а руку сами потянулась к радскару…
… к счастью, оставшиеся ошметки самоуважения напомнили мне про реальное положение дел.
«Аллё, Саша», — мысленно рявкнула я на саму себя. — «Нам тут не до нежностей. Если сейчас ты сдашься и уступишь этому сатрапу, то сидеть тебе в его гареме… до скончания веков».
Мне не надо было даже представлять гаремные страсти — наши с Аськой родители и безо всякого гарема в деталях продемонстрировали, что случается, когда мужчина не утруждает себя верностью.
