Автор
Олеся продолжала убаюкивать Анютку колыбельной, когда в комнату заглянул муж. Дочь уже казалась взрослой особой среди маминых руки, словно выросшая за секунды. Теперь Анютка предпочитала спать только на маминой груди и Олеся продолжала петь колыбельную с осторожностью, боясь прервать тихое торжество детства....
Обнимает крепче. Гасит ночник и невесомо целует в макушку.
– Спи, Лесена. Мы это обсудим завтра.
Думала, что не смогу и глаз сомкнуть, буду волноваться и чувствовать себя дискомфортно в объятиях этого мужчины. Но, на удивление, в душе разливается умиротворение от его присутствия. Уверенность, что мы с мандаринкой под надежной защитой. Под его защитой.
Меня, как мягким покрывалом, накрывает спокойствием, и я засыпаю.
А утром обнаруживаю себя в постели в одиночестве, как будто Дан и его сильные руки мне приснились…
Глава 19
Олеся
Утром я снова просыпаюсь раньше мандаринки.
"Чем дольше смотрю, тем больше вижу в ней…Дана. Хоть и понимаю, что это невозможно, но ничего не могу поделать со своим подсознанием. Ему так хочется, чтобы родным отцом моей дочери был этот замечательный мужчина. А не мой муж, который до сих пор даже не позвонил, чтобы узнать, как мы, где мы.
Чтобы переключиться с неприятных мыслей, вспоминаю, как Дан трепетно обнимал меня ночью. Как сильнее прижимал к себе, стоило мне хоть немного пошевелиться. И снова картинки видения перед глазами. Горящий взгляд. Обжигающие прикосновения.
Я схожу с ума. Это игры воспаленного мозга. Мои неудовлетворенные желания, чтобы оно так было.
Поворачиваюсь на спину, гляжу в потолок. Хватаю с тумбочки телефон. Мне нужна помощь. Выговориться хоть кому-то. Иначе я точно тронусь умом и перепутаю реальность и свои фантазии.
Я почти набираю Дане, как взгляд цепляется за часы. Еще слишком рано. Она с Русланом еще наверняка спят. Откладываю телефон в сторону. Позже обязательно позвоню.
Решительно поднимаюсь с кровати, иду в ванную. Привожу себя в порядок, чтобы только не думать, не пускать в мысли Дана.
Осторожно прикрываю дверь и выхожу в коридор. В квартире звенящая тишина. Пустота. Обхожу гостиную и кухню, но Дана нигде нет. Я могла бы подумать, что ему стало неудобно лежать на самом краю, тесно, и он ушел к себе, но чувствую, что в этой огромной квартире мы с мандаринкой вдвоем.
Стараюсь держать себя в руках, но все равно расстраиваюсь. Он не оставил ни записки, ни сообщения в телефоне, – ничего. Только ключи лежат на тумбочке.
