Автор
Олеся продолжала убаюкивать Анютку колыбельной, когда в комнату заглянул муж. Дочь уже казалась взрослой особой среди маминых руки, словно выросшая за секунды. Теперь Анютка предпочитала спать только на маминой груди и Олеся продолжала петь колыбельную с осторожностью, боясь прервать тихое торжество детства....
Наверно, чтобы понять и выбить это себе на подкорке мозга, Дану еще не раз придется повторить это вслух.
– Извини. Мне…мне все еще сложно.
– Привыкай. Вокруг достаточно нормальных мужиков, не стоит всех ровнять на одного козла. А вот из-за своих сомнений ты осталась без своего сюрприза, – кивает за спину, где моя мартышка сидит в обнимку с букетом на диване и восторженно рассматривает цветочки. – Я, между прочим, за ним через два дома бегал. Под снегом. Порадовать тебя хотел.
– Прости, – смущенно улыбаюсь.
– Согласен, – закатывает рукава толстовки. – Ты давай хватай мандаринку, отмоешь ее и переоденешь, а я полы протру.
Я замираю посреди кухни с раскрытым ртом. У меня опять галлюцинации?!
– Ты, прости, что?
– Уберу следы возмущения одной своенравной мандаринки. А ты будешь мыть эту принцессу. Лучше раком по кухне ползать, чем потом мокрым из ванной выбегать, – коварно добавляет этот мужчина, и мы вместе смеемся.
Пока я отмываю одну чумазую мартышку, переодеваю ее, себя, Дан справляется со своей задачей на ура. Кухня просто сверкает к нашему приходу.
– Обалдеть, – выдыхаю, оценивая проделанную работу.
– Ты так удивляешься, как будто я подвиг совершил.
Бросаю на него короткий взгляд и молчу. Он и понятия не имеет, насколько сейчас попал в точку. Стоит ли говорить, что Лёня даже не убирал за собой посуду со стола, потому что не считал, что это входит в обязанности такого брутального мужчины, как он?.
Я спешу скорее накрыть на стол, и вот мы дружно завтракаем божественными круассанами, салатом и омлетом. Анюта уже в хорошем настроении сбегает в гостиную, чтобы снова раскидать все игрушки, а мы с Даном остаемся вдвоем. Мужчина тут же становится серьезным. Даже кружку в сторону отставляет.
– Лисенок, мне надо знать…
– Да?
– Тот, кто это сделал, – снова впивается взглядом в мою шею, и я машинально прикрываю ее пальцами и волосами, – он…причинил тебе…вред? Тронул тебя? Ты понимаешь, о чем я.
Я понимаю. Понимаю также, что Дан сейчас более чем деликатен и подбирает каждое слово. Он напряжен, как будто от моего ответа зависит его жизнь. С силой сжимает кулаки, замирает и не сводит с меня обжигающего взгляда карамельных глаз.
– Нет, нет. Он…не успел, – перевожу взгляд на мандаринку, которая не отходит от букета в вазе. – Спасибо за цветы. Очень красивые. Это так мило…
– Совершенно не за что.
