Автор
Девушка, проданная в рабство незнакомцу, готовится к худшему. Но её новый хозяин не такой, каким она его себе представляла. Между страхом и ненавистью рождается неожиданное чувство. История о том, как любовь может вспыхнуть в самых тёмных обстоятельствах.
Джинн торопливо отвернулся, — извиняюсь. Не подумал о том, что можете быть заняты чем-то важным.
— Нет, нет, что ты, — пропела Марьяна, — мы уже закончили.
Тут уже настала моя очередь хмуро на нее смотреть. Куда делась злая драная кошка? И где раздраженный голос? Что это за превращения?
Марьяна тем временем улыбалась. Вполне себе приветливо и очень даже мило. И улыбка эта предназначалась именно Хельму. Что ж, это много объясняло.
— Как прошел день? — она как бы случайно поправила выбившийся из-под шапочки локон, напомнив мне в этот момент деревенских девчонок, которые красовались перед понравившимися парнем.
— Пфф, — он махнул рукой, — кухня наше все. Мне сегодня доверили отскребать с противня припекшиеся куски чего-то зеленого и вонючего.
Джинн передернул широкими плечами.
— Ты приходи в лазарет, я тебе освобождение дам, — кокетливо предложила Марьяна, заботливо укрывая меня пледом.
— И по какому поводу будет освобождение? — Хельм бросил быстрый взгляд через плечо и, убедившись, что я уже в приличном виде, обернулся к нам.
— Ну не знаю, — замялась девушка, — скажем, что упал…
— И заработал ушиб всего джинна, — беспечно рассмеялся мой хозяин, качая головой
Марьяна смутилась, а я вздрогнула, изумленно уставившись на молодого мужчину.
Это смех… Такой искренний, открытый, от души… Он как ножом под сердце. Стоило его услышать, и какая-то часть меня взволнованно сжалась.
— Спасибо, Марьян, но боюсь, Овеон меня не отпустит, даже если я действительно буду тяжело болен. Так что, увы и ах, — он безнадежно развел руками, а потом направился ко мне. — мы тут поболтаем, ты не против?
— Конечно, — лекарка выдавила из себя приветливую улыбку, но я снова словила от нее быстрый, ревнивый взгляд.
Она собралась: скинула в коробку старую повязку, туда же бросила пустой пузырек и, гордо задрав нос, вышла из палаты, оставив нас с Хельмом наедине.
* * *— Ну, как ты тут? — он плюхнулся на стул, с интересом осматриваясь по сторонам.
— Нормально, — сдержано буркнула я.
— Нормально — это не ответ, — посмотрел на меня с легкой усмешкой.
Глаза у него были такие темные, что с трудом удавалось рассмотреть их цвет. Грифельно-серые. Светлее у зрачка и почти черные по краю.
— У меня все в порядке.
— Во-о-от, — протянул удовлетворенно, — уже лучше. А теперь подробнее и с выражением.
Я нахохлилась, не понимая, чего ему от меня надо, а Хельм продолжал смотреть и улыбаться.
— Нога почти не болит, — наконец, выдала скупую фразу.
