Взглянув на изможченное тело ее трофея Ренцо — почти выжженное жестоким обращением и недостатком пищи, сердце у нее сжалось. Теперь красоты мало что осталось: кровоподтеки на бледном лице, обнаженное тело едва не прозрачное от истощения. Клетка — маленькая как кошачья гостиница, а Ренцо в ней смотрится почти неузнаваемым — его глаза застыли в ожидании....
Можно было позвать взрослых, но Лино все хотел делать сам, и никогда не отступал от задуманного.
Лиса изорвала ему все руки, но Лино не плакал, только кусал губы, когда врач накладывал швы.
Потом лиса убежала. А Лино остался, и тогда страшно гордился своим поступком, видел себя героем, спасителем, а Ренцо еще больше гордился братом.
Сейчас…
Вот она — его лисичка.
Смешно.
Сейчас все иначе.
Сейчас гордиться ему нечем, как бы ни поступил.
* * *— Трибун! Что ты творишь? На тебя уже жалуются.
"Легат был огромный, как и все драконы, стоило ему войти — в шатре сразу стало тесно. И еще теснее стало, когда вслед за легатом вошел представитель Гильдии с охраной.
Ренцо бросил короткий взгляд на Мэй.
— Сиди, все хорошо, — тихо сказал он по-джийнарски.
Поднялся на ноги.
— Кто жалуется? — громко спросил он.
— Тони Мастронзо. Говорит, ты освободил девчонку, а девчонка опасна.
— Тони жадный трус, Тэд, ты же знаешь его. Он хотел продать мне клетку, и теперь недоволен.
Почти непроизвольно он шагнул вперед и в сторону, закрывая Мэй собой. Она не двинулась.
Легат криво ухмыльнулся.
— Она чистокровная джийнарка, трибун, посмотри на ее глаза. И я бы не советовал поворачиваться к ней спиной. Это она порезала тебе шею? Не пытайся скрыть, на воротнике все равно осталось пятно. Хочешь развлечься? Поиграть с ней? Играй… Я верю в твои силы, верю, что ты можешь не спать, не срать, не отходить от нее ни на шаг до самого Илоя, да и потом тоже.
Отказаться нельзя.
Ренцо прекрасно понимал, что на территории военного лагеря распоряжается не он, и слово легата — закон. И дело даже не в девчонке, а в самом Ренцо. У Тони с ним старые счеты.
Отступать поздно.
— И во сколько обойдется?
— Две тысячи.
Он потер подбородок.
— Я надеюсь, это полная цена до самого Илоя?
— А если бы я сказал, что это плата в день? — хмыкнул легат. — Каждому из трех твоих новых охранников. Что бы сделал?
— Я бы поторговался, — сказал Ренцо.
* * *— Ты дорого мне обходишься, — тихо сказал он, садясь рядом на корточки, поправляя одеяло.
Гильдейскому врачу отдал семь с половиной.
